Декстер Л-Дж. Райневельдт 2:21:21
Вы всё прояснили. Итак, я хочу перейти к тому, что я хочу стать акционером. И мой вопрос, который я хочу задать вам, касается Соединённых Штатов, Центра по контролю и профилактике заболеваний, Национального института здравоохранения и Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. И да, я на самом деле обращаюсь конкретно к господину доктору Энтони Фаучи, директору NIAID, Национального института аллергических и инфекционных заболеваний, есть ли у них какие-либо доли в вакцинах от COVID-19, в фармацевтических компаниях? Вам об этом известно?
Лесли Манукян 2:21:57
Да, безусловно. Поэтому я не стал вдаваться во все это, потому что об этом можно говорить часами. Но, по сути, мы видим, что за последние 110-[1]15 лет медицинский комплекс был полностью захвачен этими особыми интересами. И произошло две действительно важные вещи. В 1980 году в Конгрессе был принят законопроект под названием «Закон Бейха-Доула». А закон Бейха-Доула позволил тем, кто работает на правительство и проводит исследования, финансируемые налогоплательщиками, начать сохранять за собой часть прав на интеллектуальную собственность в отношении тех патентов, которые они разрабатывают. И [Национальный институт] инфекционных заболеваний Энтони Фаучи разработал вакцину Moderna, по сути, они её разработали, и многие люди, которые на него работают, включая его самого, владеют патентами на вакцину Moderna. И да, они могут зарабатывать по 150 000 долларов в год на каждом патенте. Насколько я понимаю, так оно и есть. Таким образом, если у них есть патенты в других странах, а также в других компаниях, то я не знаю, владеют ли они акциями на самом деле, но у них есть финансовый интерес.
Но я думаю, ты подходишь к еще более важной вещи, Декстер, и это то, что существует вращающаяся дверь и чрезвычайно сложная финансовая сеть между FDA, CDC, NIH, NIAID и промышленностью. Управление по САНИТАРНОМУ НАДЗОРУ за КАЧЕСТВОМ ПИЩЕВЫХ ПРОДУКТОВ и МЕДИКАМЕНТОВ (FDA), 60 процентов лиц, одобряющих лекарства, — о, я забыл сказать еще об одной вещи, я сказал, что есть две вещи, есть Закон о выплате пособия по безработице, а затем есть нечто, называемое законом о сборах с потребителей рецептурных лекарств, и это было принято в 1992 году. И это очень важно, потому что это позволило фармацевтической отрасли быстро проходить процесс одобрения FDA, чтобы оперативно выводить на рынок лекарства для удовлетворения неудовлетворённых медицинских потребностей. И вот что произошло: сначала это было что-то вроде 100 миллионов долларов в год, я думаю, в этом году это 1,3 миллиарда долларов, и это составляет около 45 процентов всего бюджета FDA.
Если вы посмотрите только на тех, кто одобряет лекарства, то фармацевтическая промышленность платит им около 60 процентов их зарплаты. Кроме того, если вы посмотрите на человека, который возглавлял Центр по контролю и профилактике заболеваний в течение восьми лет, доктора Джули Гербердинг, то она ушла после того, как Обама покинул свой пост, она ушла и возглавила компанию Merck, производящую вакцины по всему миру, зарабатывая миллионы и миллионы долларов. Скотт Готтлиб, который раньше был, я не помню, кажется, он был в Центре по контролю и профилактике заболеваний или в Управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, сейчас он входит в совет директоров Pfizer. Между этими людьми, которые переходят из NIH, CDC или FDA в промышленность, есть вращающаяся дверь. Но вдобавок ко всему, у них есть денежные средства. Итак, если вы посмотрите на это, как я уже упоминал, FDA обязано фармацевтическим компаниям, которые оно должно регулировать. И это еще хуже, потому что ответственность лежит не только на FDA, но и на CDC. Существует нечто под названием CDC Foundation, представляющее собой государственно-частное партнерство, и, по сути, фармацевтическая промышленность и фонды, такие как Фонд Гейтса и другие, жертвуют миллионы и миллионы долларов CDC. CDC и NIH также владеют патентами на вакцины. Так что у них есть и другая личная заинтересованность. Итак, дело в том, что дело не только в собственности и запасах. Это целая сеть конфликтов интересов и финансовых махинаций на всех уровнях регулирующих органов, фармацевтической промышленности и медицинского комплекса.