И сегодня я поговорил с одним из экспертов. Она биолог, и она, конечно, всё понимает. И у неё есть сестра-адвокат. Она говорит: «Моя сестра тоже всё понимает. Но она не сделает тот шаг, который сделает я, [чтобы увидеть, что всё это] заговор, потому что это уже слишком».
Вера Шарав:
Да, я знаю, что они не хотят этого, но, знаете ли. Послушайте, в 30-е годы люди тоже не верили Гитлеру. Это то же самое. Они просто думали, что он был безумным фанатиком — знаете, люди за пределами Германии. Но в том-то и дело. Я имею в виду, что многое из этого было предсказано, но люди не верят в это.
[03:46:53]
Ладно. Проблема, с которой они сталкиваются, знаете ли, эти психопаты, заключается в том, что они не могут контролировать отдельных людей — таких, как мы. И это… это… Я уверен, что это что-то — им нужно расколоть этот орешек, потому что они могут контролировать, мы видим, как они могут контролировать группы, они могут контролировать целые страны, и они, конечно, могут контролировать глав государств, знаете, с помощью хороших крепких проверок, но они не могут — они не могут предсказать, кто из людей, знаете, не согласится, и тогда они не знают, как запугать нас, чтобы мы всё равно согласились.
Но это… часть, я чувствую, знаете ли, всей евгенической модели, основанной на иерархическом, знаете ли, разделении, и, конечно, это совершенно произвольно. Решают элиты, которые… не хотят — знаете ли, не любят — какую-то этническую или расовую группу, или что-то ещё, рабочий класс. И они решают поставить их на самое дно. Но на самом деле, когда биология может свободно осуществлять естественный отбор и всё такое, вы не можете ничего предсказать.
Они пытались — и вы знаете, немецкая психиатрия и американская психиатрия — пытались на протяжении всех этих десятилетий, с 1920-х годов, найти генетическую причину всевозможных социальных недугов, которые они относят к различным психологическим расстройствам. И они так и не нашли её. Всё, с чем они возились, — это генетика, генетика, генетика. А её там нет. Но это потому, что они хотят… другими словами, найти то, что они хотят найти. На самом деле они не занимаются настоящей наукой.
Кстати, именно Рокфеллер финансировал генетическую психиатрию в Институте. Да. Они хотят, чтобы это стало, я полагаю, подтверждением того, что евгеника — это наука. Но это не так.
Патрик Вуд: [03:49:26]
Я хотел бы поблагодарить Веру за то, что она упомянула Эдвина Блэка. И я хотел бы уделить этому 30 секунд.
Его исследования и книги, которые он писал на протяжении многих лет, возможно, являются одним из самых важных источников информации о роли технологий в Холокосте и обо всём, что привело к тому, что произошло в Германии.
И что интересно, оригинальный компьютер Холлерита был спроектирован и собран в подвале Колумбийского университета в Нью-Йорке. Подвал в Гамильтон-Холле был отдан под временные проекты. Им понравилась IBM, и они отдали им половину подвала в Гамильтон-Холле. И именно там они собрали всех умников вместе и создали компьютер Холлерита, который в конечном итоге попал прямиком в нацистскую Германию и занимался статистикой, статистическим анализом, расписанием поездов и всем остальным. IBM была там.
Его работа была потрясающей. И остаётся такой. Все его книги можно найти в любом книжном магазине.
[03:50:49]
Но другая половина Гамильтон-Холла, как ни странно, была занята группой технократов, которые в 1932 году оказались в Колумбийском университете. И они общались с этими людьми. И я уверен, что один учёный говорил другому учёному, как Мартин Лютер Кинг: «У меня есть мечта, у меня есть видение будущего». И вот мы сегодня говорим об этом, спустя 90, 100 лет. Это совершенно невероятно. Спасибо вам, Вера, за ваши показания. Я просто… Книги Эдвина Блэка, любые книги Эдвина Блэка, стоит почитать с исторической точки зрения.
Вера Шарав: [03:51:27]
Верно. Да. Он подробно рассказывает об IBM.
Патрик Вуд:
Да, это так.
Декстер Л.-Дж. Райневельдт:
Большое спасибо за ваши показания, миссис Шарав. У меня к вам следующий вопрос. Спасибо, что уделили время и дали показания в этом Большом жюри, мы очень признательны. В своих показаниях вы упомянули, что нацисты использовали точно такое же состояние тревоги. Возможно ли, что вы можете провести параллели между тем, что вы видели и пережили во время Холокоста, и тем, что происходит сейчас с пандемией COVID-19?
Вера Шарав:
Ну, знаете, в то время я была маленькой девочкой. Мне было три с половиной года. Я… испытывала страх, который был просто осязаемым, все постоянно жили в страхе. А в лагере страх заключался в том, чтобы попасть в список. Потому что по этому списку людей отправляли либо на рабский труд, либо в лагерь смерти. Так что это висело над нами, знаете ли, всё время. Я был слишком молод, чтобы слышать, знаете ли, пропаганду по радио, потому что в то время это было, по сути, радио. Но я могу сказать вам, что, конечно, еврейское население, где бы оно ни находилось, было в полном ужасе. Но я думаю, что они держали в страхе и немецкий народ, потому что, если вы… не делали в точности то, что должны были делать, кто-нибудь доносил на вас, и люди исчезали.