[4:00:08]
Я понял, что «почему» заключается в том, что если бы больше людей действительно взглянули на это, они бы заметили сходство этапов, предшествовавших газовым камерам. Теперь тот факт, что газовые камеры существовали, как сказал выживший в Освенциме итальянец Примо Леви, «произошёл, значит, может произойти снова. Это может произойти везде».
Это урок. Это важный урок. Мы по-прежнему — знаете, люди на самом деле не изменились. И люди из всех групп способны быть, знаете, лидерами, святыми и дьяволами. Мы… действительно должны понимать: человеческая природа способна как на добро, так и на зло, и мы должны делать выбор. И когда мы… сталкиваемся со злом, нам нужно признать его и что-то с этим сделать, а не закрывать глаза и… не видеть. Это самое худшее.
Декстер Л-Дж. Райневельдт: [4:01:23]
Миссис Шарав, мой последний вопрос к вам, и, судя по тому, что вы действительно провели параллели, теперь. Я хотел бы узнать у вас: когда началась эта пандемия — которую мы на самом деле называем «ПЛАНдемией» — когда вы впервые начали замечать сходства и говорить,
«Нет, нет, нет. Мне это кажется пугающе… похожим на то, что я пережил в детстве, и на то, что пережил еврейский народ. И мне кажется, что это точно такая же траектория, по которой движется этот ковид-19, не только сейчас в Германии, но и во всём мире».
Где вы начали на самом деле замечать сходство?
Вера Шарав: [4:02:09]
Я думаю… Ну, во-первых, я не… знаете, я изучил идею карантина и всё такое, и я увидел, что на самом деле наука говорит прямо противоположное — никогда так не делайте. Знаете, на самом деле есть доказательства. Поэтому я понял, что здесь что-то не так.
Кроме того, локдауны, что они на самом деле сделали, так это сделали пару вещей. Да, они превратили людей в узников в их собственных домах, изолировали их. Изоляция — это самое худшее. И, конечно, многие пожилые люди очень сильно пострадали — они умирали. Но они также разрушили местный бизнес. Что ж, это перераспределение богатства. Теперь всем приходится пользоваться Zoom, технологиями… Amazon, знаете, только крупные… упаковывайте товары в коробки и делайте все в цифровом формате.
В то время не было цифровых технологий и всего такого, но, конечно, был домашний арест и тому подобное, когда нельзя было выходить на улицу и действовал комендантский час.
[4:03:23]
Но как только они начали продвигать вакцину, ещё до того, как она была выпущена, до того, как её… выложили на всеобщее обозрение, потому что я думаю, что она, должно быть, уже была на… каком-то складе, потому что о ней так много говорили, знаете, как Гейтс назвал её «окончательным решением» — и, конечно, её сразу же связали с «зелёным паспортом»… Я имею в виду, вот и всё. Это было… да. Эта… параллель очевидна.
Знаете, сейчас я думаю, что именно Франция забрала паспорта у людей, у которых не было третьего прививки. Ну, знаете, это то, что сделал Гитлер. Я думаю, что в 1938 или 1939 году он отменил паспорта для евреев, потому что именно тогда ворота были закрыты. До 1938 года он фактически поощрял евреев уезжать. Им просто нужно было оставить всё своё имущество. Но многие не уехали. Многие уехали.
Декстер Л-Дж. Райневельдт: [4:04:35]
Большое вам спасибо за ваши показания, миссис Шарав.
Вера Шарав:
Спасибо.
Reiner Fuellmich: [4:04:43]
Что ж, Вера, я хочу сказать… Я очень рад, что кто-то вроде тебя всё ещё в седле, потому что это очень, очень воодушевляет. Так что мы здесь не одни, но рядом с нами есть кто-то, кто напоминает нам, откуда всё это взялось. И я думаю, что если мы не будем оглядываться на историю, история будет повторяться. Вот почему так важно видеть параллели. И я думаю… мне интересно, согласна ли ты с этим? Разве те, кто решил и продолжает игнорировать параллели, не являются настоящими отрицателями Холокоста?
Вера Шарав: [4:05:24]
Да, вот что… Я говорю. Но особенно те, кто набрасывается на людей, которые проводят параллели. Это, знаете ли, постоянная тема. Я имею в виду, что с Бобби Кеннеди такое случалось, знаете ли. И на самом деле, я начал по-настоящему браться за любые интервью, которые мне предлагали, после интервью с Бобби, в котором я поднял эту тему или что-то в этом роде. И он сказал: «Ну, ты можешь говорить об этом, а я нет». И я подумал про себя: «А почему бы и нет? Я имею в виду, что разговоры проясняют ситуацию, разговоры — это то, как мы общаемся. Я имею в виду, что я не верю в запретные темы, понимаете? Если… кто-то мне запрещает, то это то, что я хочу найти. Потому что да, я понял, я наконец понял, что это очень важно. Они… делают это с помощью яда, и многие еврейские организации делают это, пытаясь помешать людям увидеть связь. Что ж, я этим и занимаюсь.