Одиночество — важнейший предшественник перехода в состояние массового формирования. Человек должен быть отделен от своей природной и социальной среды. Ханна Арендт и учёные из Франкфуртской школы называют это состоянием социальной атомизации, люди должны быть атомизированы, отделены друг от друга. Когда возникает тоталитарное государство, оно начинает активно изолировать людей, тоталитарные лидеры делают это почти интуитивно. Тоталитарные государства приводят к параноидальному состоянию населения, социальные связи настолько ослабевают, что люди готовы доносить на своих близких властям, если те не следуют пропаганде.
Люди, находящиеся в состоянии одиночества, сталкиваются с отсутствием смысла. Тогда они отрываются от реальности и окружающей среды, и это то, что мы называем беспричинной тревогой, разочарованием и агрессией, когда они НЕ знают почему. Все эти эмоции свободно витают в их ментальной атмосфере. Когда в таких условиях распространяется повествование, указывающее на объект тревоги и стратегию борьбы с этой тревогой, то вся эта свободно плавающая тревога связывается с этим объектом тревоги, и люди готовы участвовать в стратегии борьбы с этим объектом, потому что это даёт им иллюзию ментального контроля над своей тревогой.
Затем наступает второй этап. Поскольку многие люди участвуют в стратегии борьбы с представленным объектом тревоги, люди снова чувствуют связь. Они больше не чувствуют себя одинокими. Но эта новая социальная связь — не социальная связь между отдельными людьми. Они чувствуют связь с коллективом. Эта связь настолько сильна, что высасывает всю энергию из связей между отдельными людьми. Связь между отдельными людьми ослабевает всё больше и больше, чем дольше существует массовое образование. Существует параноидальная атмосфера, из-за которой люди больше не доверяют друг другу.
Массовое формирование может привести к новому массовому формированию. ДеСмет указывает на то, как нарратив о коронавирусе плавно перешёл в нарратив об Украине. Массовое формирование подготавливает почву для нового массового формирования.
Как только возникает массовое движение, лидеры этого движения обычно начинают активно изолировать отдельных людей. Обратите внимание, что одиночество и изоляция — это не одно и то же. Одинокое население просто чувствует себя оторванным от общества. Изолированное население — это когда людям больше не разрешают собираться вместе. Чем сильнее изолированы люди, тем крепче их связь с коллективом.
Культурные различия могут объяснить восприимчивость обществ к массовому формированию. Массовое формирование или тоталитаризм — это крайний тип коллективизма. Но ДеСмет считает, что будет очень непредсказуемо, где последствия массового формирования будут интенсивными, а где они будут менее интенсивными. В индивидуалистических культурах людей иногда тошнит от их индивидуализма. Свободу трудно нести, она бросает вызов. Свобода приходит с определенной ответственностью. После длительного периода индивидуализма люди могут настолько устать от своей свободы и отсутствия жизненного ориентира, что начнут тосковать по суровому, строгому лидеру. Диссонирующие голоса будут иметь больший эффект в культурах, где феномен массового формирования слабее всего. Диссонирующие голоса всегда должны звучать, даже если люди не выходят из гипнотического состояния. Диссонирующий голос будет постоянно нарушать гипноз. Высказывания предотвратят настолько глубокое погружение в гипноз, что люди будут готовы убивать тех, кто не согласен с ними. Высказывания посеют зерно сомнения в людях, которые верят в эту историю. Массы, толпа и тоталитаризм, как правило, саморазрушительны, они истощают сами себя. «Они пожирают собственных детей». Единственное, что должны сделать несогласные, — это прийти к этому моменту до того, как массы убедятся, что им нужно уничтожать несогласных.
И лидеры, и общественность находятся под влиянием массовых формирований. Хотя ДеСмет не исключает возможности того, что за лидерами стоят лидеры. Лидеры, которые публично излагают свою точку зрения, загипнотизированы своей идеологией. Они твердо верят, что их идеология — это решение проблемы. Но многие лидеры не верят в нарратив, который они используют, они знают, что нарративы используются для продвижения их идеологии. Лидеры так же уязвимы перед инакомыслием, как и широкая общественность.