Нарратив о COVID-19 служит цели массового формирования сознания, которое, по мнению Десмета, было создано искусственно. Он указывает на существующую идеологию институтов, которые уже хотели изменить политику, например, в отношении вакцин.
Спонтанное массовое скопление людей возникает, когда люди испытывают сильную тревогу, но как группа начинают искать объяснение своему беспокойству. Вполне возможно сочетание этих двух вариантов.
Массы всегда убеждены, что то, что они делают, идёт на благо обществу, и это способствует разобщённости.
Лучший способ убедить массы — говорить спокойно, не пытаясь кого-то в чём-то убедить. Просто убедитесь, что ваш голос слышен. Судебные иски и т. д. тоже очень нужны, даже если эти проекты не увенчаются успехом сразу. Юмор очень действенен, но его очень сложно использовать. Юмор нужно использовать очень осторожно, потому что в противном случае он разозлит людей. Если они разозлятся, то ещё больше убедятся в своей правоте.
Рациональное понимание в определенной степени заменило духовность. Технологии, вероятно, можно использовать для распространения духовности, но они, безусловно, разрушают человеческую суть человеческих взаимодействий, они останавливают резонанс. Использование технологий и индустриализация вместе с рационализирующим мышлением являются реальной причиной массового образования и тоталитаризма. Рационально можно понять лишь очень небольшую часть человечества.
Марк Криспин Миллер
СМИ являются движущей силой психологической операции. Миллер обладает опытом в изучении пропаганды, он много лет писал и преподавал на эту тему, пока ему не запретили преподавать, что напрямую связано с пандемией. Кризис никогда не случился бы без сотрудничества СМИ.
Миллер восхищается работой ДеСмета, и ДеСмет поднимает больше вопросов, чем он мог бы ответить. Один из вопросов заключается в том, в какой степени мы наблюдаем что-то совершенно новое или характерное для моментов, когда массовое формирование наиболее вероятно, или же мы уже сталкивались с подобными явлениями. Были ли в дототалитарном прошлом пропагандистские кампании, которые были столь же успешными в том, чтобы внушать людям одержимость, если не прямо гипнотизировать их, и Миллер считает, что ответ положительный.
Блицкриг COVID-19 беспрецедентен в том смысле, что он глобальный. Мы склонны рассматривать историю пропаганды как эпизодическое явление, поражавшее отдельные страны в определённое время, а затем, когда этот эпизод заканчивался, мы оглядывались на него так, словно находились под каким-то заклинанием. Когда пропаганда прекращалась, заклинание начинало рассеиваться, и некоторым людям требовалось больше времени, чем другим, а некоторые так и не выходили из этого состояния.
Первая мировая война была развязана и успешно продана миллионам людей, которые в обычных условиях не были бы заинтересованы в участии в этой бойне. Это было достигнуто с помощью масштабов пропаганды, которых мир ещё не видел. Правительства Великобритании и Соединённых Штатов использовали все имеющиеся в их распоряжении средства, в том числе современные средства массовой информации, такие как кино, чтобы донести до людей возмутительную информацию о немцах, которых называли гуннами. Этот успех был основан на действительно поразительном количестве дикой лжи о зверствах, которые, как утверждалось, совершали немцы по отношению к бельгийцам. Это сработало на многих искушённых людях. Многие из этих искушённых людей искренне участвовали в этой пропаганде, потому что верили в то, что распространяли. СМИ способствовали этой катастрофе и во многом её спровоцировали, потому что от этого зависит пропаганда. Эта катастрофа стала результатом серьёзного провала профессиональных классов во всём мире, особенно на Западе, в частности, медицинского сообщества, академических кругов и, прежде всего, журналистики.
Журналистика, по крайней мере в таких странах, как Соединённые Штаты, пользуется статусом института, свобода которого охраняется государством, именно потому, что составители Билля о правах понимали, что самым важным институтом для предотвращения чрезмерного вмешательства государства и лишения людей прав и свобод является то, что мы называем СМИ. Вот почему первая поправка предусматривает особую защиту прессы, потому что, в идеале, обязанность СМИ — держать правительство в курсе событий и информировать людей, чтобы они знали достаточно, чтобы заботиться о себе и защищать свою свободу. Эта гражданская миссия, которая обеспечивает журналистике определённую защиту и престиж, постоянно оттесняется рядом факторов, в том числе карьеризмом. Для журналиста отступить от сценария означало бы самоубийство. В целом журналисты убеждают себя, что то, что они говорят, — правда. Тем не менее Миллер считает, что журналисты виновны по ряду причин.