Передо мной, в тумане, маячат какие-то непонятные конструкции — механизмы — машины былой цивилизации.
Я не могу разобрать, что именно. Что из них может быть биопринтерами, а что нет? Да хрен его знает. Я даже не знаю, на что они могут быть похожи. Типа нашего 3Д-принтера, какие используют для печати всяких разных поделок из пластика, или деталей оборудования?
Всё может быть. Абсолютно всё!
Я проползаю ещё несколько метров. Грязь приятно холодит моё измученное тело.
На меня надвигаются гигантские машины. Уродливые в своих формах. Собранные из мешанины металла, плоти и трубопроводов, так похожих на вены и пищеводы.
Я замираю, не зная, куда мне ползти дальше. Я стою на распутье, но только здесь нет трёх дорог, как перед витязем.
Как там говорится: «Направо пойдёшь — коня потеряешь, себя спасёшь. Налево пойдёшь — себя потеряешь, коня спасёшь. Прямо пойдёшь — и себя и коня потеряешь».
Только здесь нет дорог и у меня нет коня. Есть лишь только я сам у себя, и больше никого, кроме тварей этого мира.
В этот момент на меня накатывает невероятная слабость. Глаза, сами собой, закрываются. Нет сил, чтобы даже поднять руку. И я, перед тем, как потерять сознание, опять слышу этот заунывный плач:
Ууу… ла… Ууу… ла… Ууу… ла…
«Вот же, млять, — думаю я, — значит, всё было зря. Сейчас на меня выползет очередной монстр и мне — пипец».
Странно, но мне — пофиг. Так тому и быть… И я скольжу в объятия своей смерти.
Движение. Я ощущаю движение.
«Значит, я не умер?»
Небольшой рывок за ногу.
Остановка.
Снова рывок, только на это раз сильнее.
Меня явно тащат по грязи.
«Кто это? — думаю я. — Это происходит на самом деле, или же это — лишь моя фантазия?»
Рывок!
Остановка.
Я слышу шепот.
Мерзкий. Отвратительный. Если бы крысы могли разговаривать, то они бы издавали именно такие звуки. Низкое шипение, в котором едва угадывается осмысленная речь.
Это окончательно приводит меня в чувство, и я разлепляю глаза, изрядно забитые грязью.
Зрение ко мне вернулись лишь частично, но этого достаточно, чтобы увидеть, что меня, полностью связанного, как на аркане, тащат, какие-то существа.
Размером с небольшую собаку. Только прямоходящие, чем-то похожие на уродливых человечков — карликов. Сгорбленных. С бледной сморщенной кожей, которая свисает складками вокруг их тщедушных тел.
Лысые головы, вытянутые назад. Очень тонкие и искривлённые конечности. Руки свисают практически до земли. Ноги вывернуты коленями назад, а ступни похожи на ладони с шестью толстыми пальцами, чтобы было удобнее ходить по грязи. Те ещё уродцы!
В руках, точнее лапках, они держат ржавые ножи и небольшие самодельные топорики с костяными рукоятками. Они тихо между собой переговариваются и тянут меня за верёвку, обмотанную вокруг моих щиколоток, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть.
Их около десятка. Я уже хочу достать нож, чтобы разрезать путы, но его нет! Да и сам я толком не могу пошевелиться, потому, что крепко-накрепко связан по рукам и ногам, как буйно помешанный!
Осматриваюсь. Кидаю взгляд туда-сюда и понимаю, что эта мелюзга, которую я бы раньше разогнал пинками, тянет меня, куда-то в своё логово. Уверен, чтобы сожрать!
Клинка у меня тоже нет, как и пистолета. Симбионт по-прежнему в отключке, а я, по всей вероятности, скоро стану обедом для этих существ.
Я резко упираюсь ногами в грязь. Торможу. Кричу им:
— Эй! Вы!
Твари тоже останавливаются. Поворачивают ко мне свои головы, и тут я замечаю, что у них огромные рты. Скорее, — пасти. Огромные, конечно, по их меркам. В половину морды, и они раскрываются по вертикали, как края раны, обнажая ряд желтых, неровных и острых зубов, расположенных в три ряда.
Эти суки явно привыкли лакомиться мясом или падалью! Такие зубы нужны, чтобы впиваться и рвать свою добычу, отрывая от неё куски плоти.
Твари пялятся на меня чёрными, точно залитыми тьмой глазами, без зрачков и белков, а потом отчаянно верещат, издавая свистящие звуки с щелчками, которые они издают, быстро-быстро, открывая и закрывая пасти, и стуча зубами.
Час от часа не легче! Из огня да в полымя!
Они явно не ожидали, что я приду в себя, видимо, думая, что я сдох. Но, вот теперь, корм ожил, и явно не желает становиться их главным блюдом этого вечера.
Твари смотрят на меня. Втягивают воздух эдакими дыхальцами, в виде щелей с подвижной мембраной, расположенными по всему телу. Затем переглядываются. Переговариваются друг с другом, заламывая руки, и показывая на меня длиннющими пальцами.