Далее, одно из существ — самое рослое из всех, — видимо вожак этой группы, ловко перехватывает нож, и, под ободряющие крики остальных, быстрым шагом направляется ко мне. Явно с одной лишь целью — перерезать мне горло!
Эпизод 28. Первый фантом
«Млять! — думаю я. — Если это — часть игры, то, очень фиговой игры!»
Карлик уже почти рядом со мной. Дело принимает самый херовой оборот. Сейчас он мне перережет горло, а потом они меня пустят на фарш. И, мне не на кого надеяться, кроме, как на себя. Никто не придёт мне на помощь, и не прикончит этих ублюдков!
Жду. Карлик подходит ко мне вразвалочку. Поигрывает своим ржавым ножичком. Не торопится сучара! Такая гопота этого мира.
Ничего! И не таких обламывал! Я скашиваю глаза. Терпеливо жду. Ничего не предпринимаю, чтобы ввести его в заблуждение. У меня в голове уже созрел план. Стрёмный конечно. Больше рассчитанный на внезапность и на удачу, но это — лучше, чем ничего.
А ещё, я никак не могу отделаться от ощущения, что на меня, кто-то смотрит. Прямо сейчас. Зырит из-за угла. Типа, а, как я выкручусь из этой ситуации. Не Наблюдатели, нет, кто-то другой. Кого я ещё здесь не видел.
Чавк. Чавк. Чавк.
Уродец останавливается рядом с моей головой. Его ноги утопают у грязи. Чтобы меня прикончить, ему придётся нагнуться. На это я и сделал расчет.
Я смотрю на него, а он смотрит на меня. Маленький ублюдок! Твари хорошо меня связали. Не охнуть, не вздохнуть. Толком не пошевелить ни руками, ни ногами, но, вот, голова-то у меня свободна.
Уже смекнули, что я задумал?
Уродец нагибается. Он, всё время, что-то лопочет на своём тарабарском языке. Издаёт шипящие звуки и птичий клёкот.
Затем, тварь приставляет нож к моей шее, аккурат там, где есть щель в моей броне. Ржавое и зазубренное лезвие чуть надрезает кожу.
Я жду. Не подаю признаков, что у меня есть план, от которого сейчас зависит моя жизнь.
Достаточно одного рывка лезвия и тварь распорет мне горло от уха до уха.
Я, мысленно, глядя прямо в глаза уродца, отсчитываю до трёх и начинаю свистеть.
Негромко. Отчаянно фальшивя. На большее я, пока, не способен в подобной ситуации.
Затем, я, что называется, поддаю газа, и издаю громкий и пронзительный свист. Прям, как соловей разбойник!
Звук вводит уродца в ступор. Не думаю, что он слышал в Сотканном мире, что-то подобное.
Тварь замирает. Смотрит на меня, не мигая, своими глазюками. Затем, уродец переводит взгляд на своих подельников. Они тоже, смотрят на меня так, будто я, при них, взлетел вверх, и теперь левитирую в метре от земли.
На то и был мой расчет.
Я снова издаю свист, на этот раз подольше и помелодичнее, и тварь, которая стоит надо мной, этот долбанный уродец, наклоняется поближе, чтобы понять, что это я такое делаю и убирает нож от моей шеи.
Мне это только и было нужно!
Едва тварь ослабила хватку и потеряла бдительность, как я совершаю рывок, точнее, резко кручу головой вбок и вцепляюсь зубами в руку твари. Прямо в запястье, аккурат в ту, с ножом.
Хвать!
Я прям лязгаю зубами, как акула. Вцепился, теперь, главное — не выпустить свою добычу!
Тварь вопит, а я, не дав ей оправиться от боли и шока, прокусываю руку уродца до кости.
И его раны хлещет кровь. Ублюдок продолжает вопить, а я, не теряя ни секунды, резким рывком, как при ударе головой в нос, перебрасываю карлика в сторону, одновременно перекатываясь и сам.
Счет идёт на мгновения, если я пролюблю это время, то эти твари кончат меня здесь и сейчас!
Я вдавливаю уродца в грязь. Пока он не очухался, перехватываю у него нож, не обращая внимания, что я, некисло так порезался, пока это делал. Тут же перерезаю свои путы и пробиваю освободившейся рукой карлику прямо в голову.
Хрясть!
С одного удара проламываю ему череп. Мой кулак, едва ли не сплющивает башку этой твари. Ноги я ещё не успел освободить.
Уродцы быстро очухиваются, истошно верещат. Бросаются на меня, как стая шавок, пытаясь пырнуть ножом или ударить топориком, но я уже готов их встретить во всеоружии.
Я перекатываюсь. Прямо им под ноги. Сбиваю их, как кегли и начинаю кромсать эту свору, раздавая им пиз… люлей направо и налево.
Мой нож так и мелькает в воздухе, как молния, вонзаясь в их тщедушные тела и разрезая их, едва ли не пополам.
На! На, сука! Получай!
Вскоре, твари уже не думают, как меня убить, они теперь только думают, как бы унести отсюда ноги.
Меня же обуревает неслыханная ярость.