Я достаю из кармана мобильник. Смотрю на экран и вижу, что на мой счет поступила круглая сумма. Ровно половина о того, что мне написала блондинка на бумаге.
— Это — только первая половина, — поясняет мне Мадам, — остальное после того, как ты пройдёшь первый уровень.
«Первый уровень? — думаю я. — Это что еще за фигня?»
— Приехали, — говорит мне блондинка, и лифт замирает на отметке минус десятый этаж.
«Неужели мы ушли вниз на такую глубину? — удивляюсь я. — Что это вообще за место такое?»
И снова Мадам мне отвечает, будто прочитав мои мысли:
— Это — бывший военный объект с многоуровневым бомбоубежищем. Заброшка. В своё время мы его выкупили и переделали под свои нужды.
— А чем вы вообще занимаетесь? — спрашиваю я.
— Сейчас ты сам все увидишь, — отвечает мне блондинка и нажимает на кнопку разблокировки створок лифта.
Они открываются, и я оказываюсь перед длинным коридором, выкрашенным в серый цвет и похожим на коридор, какой обычно бывает на секретных военных объектах.
Наверху висят светодиодные лампы. По стенам прокинуты толстенные электрические кабели с трубопроводами, а где-то вдалеке раздается равномерное гудение, как от мощного источника электроэнергии.
Здесь внизу уже не так шикарно, как наверху. Чувствуется влияние армейского прошлого, хотя и видно, что здесь был сделан масштабный ремонт.
Мне в лицо ударяет характерный запах подземелья, который не в силах убрать даже мощная вентиляция.
— Нам — туда, — блондинка легко подталкивает меня вперед, а моё воображение уже рисует жуткие картины. Типа меня сейчас отведут в операционную, где меня разберут на органы, выпотрошат и пересадят мое сердце или печень, какому-нибудь престарелому богатею.
А я ведь даже никому не рассказал, куда я поехал, и где меня искать в случае моего исчезновения. У меня даже ножа с собой нет! Вся надежда только на кулаки и мою физическую силу.
«Ну да, — накручиваю я сам себя, — всё сходится. Компании были нужны сравнительно молодые и здоровые, а перед зданием стоят шикарные авто. Точняк!»
Мои мысли, видимо, отразились у меня на лице, потому что Мадам, чуть усмехнувшись, мне говорит:
— Я знаю, о чем ты сейчас подумал. Не ссы! Это — совсем другое. Нам нахрен не нужно заниматься черной трансплантологией если есть вещи, которые стоят на порядок больше!
— Что именно? — спрашиваю я, и выхожу из лифта.
— Тебе обо всем расскажет наш Профессор, — блондинка технично уходит от прямого ответа. — А, чтобы ты не думал, что тебя заманили в ловушку, можешь отсюда сваливать. Вот лифт. Выход, ты знаешь где. Часть денег у тебя на счету. Можешь оставить их себе. А откроешь рот, и будешь болтать, где ты был и что видел, пожалеешь!
Мадам делает шаг в сторону и с вызовом смотрит мне в глаза.
— Пошли уже! — я делаю несколько шагов по коридору, — Я не привык отступать.
— То-то же! — блондинка мне искусственно улыбается, и мы вместе идём вперед, хотя у меня по загривку бежит холодок, а внутренний голос едва ли не орет в ухо: «Беи отсюда, сука, беги!»
Я посылаю его нахрен и, метров через двадцать, я оказываюсь перед стальными дверьми с кодовым замком.
Мадам прикладывает большой палец к сканеру отпечатка, затем набирает код на цифровой мини-клавиатуре.
Радуется щелчок и дверь уходит вверх, совсем, как в кино.
Мы заходим с блондинкой внутрь, и я сразу же отмечаю разительное отличие от того, что было в коридоре.
Помещение с белыми стенами похоже на медицинскую лабораторию из фантастических фильмов и залито ослепительно белым светом, будто льющимся прямо с потолка.
Здесь пахнет озоном и стерильностью. Длинные столы и всё пространство вдоль стен заставлено непонятным мне оборудованием и приборами с мигающими лампами, дисплеями и кучей проводов.
Есть цифровой микроскоп, куча экранов, сканер, рентгеновский аппарат, как в больнице, передвижная каталка и три койки, как в отделении интенсивной терапии или реанимации, отделённые друг от друга пластиковыми ширмами.
Знаете, такие высокотехнологичные койки, с электроприводами спинок, поручнями и подставками для приема пищи.
Они застелены белоснежными простынями. У каждой из них стоит капельница, кислородный аппарат с маской, а у изголовья находится монитор для контроля жизнедеятельности пациента и всякие медицинские приблуды.
«Чем же они здесь реально занимаются?» — думаю я.
Признаюсь честно, у меня иссякли варианты.
Едва мы сюда вошли с Мадам, на нас сразу же обращает внимание три человека. Девушка лет двадцати пяти в белом халате. У неё на голове шапочка, как у медсестры, а лицо скрыто маской, поэтому её внешность мне не разобрать, но фигура у неё, что надо.