Монстр проходит. Удаляется.
Три шага.
Пять шагов.
Десять шагов.
Уфф!
Я уже хочу выдохнуть, как тварь останавливается и поворачивается. Я вжимаюсь в свод туннеля и смотрю на эту тварь, а она, как мне кажется, смотрит на меня, хотя у неё и нет глаз.
Навряд ли эта сука сможет сюда залезть, но монстр, если он меня засёк, может метнуть в меня молот и сбить, как чертово яблоко камнем.
Тварь разворачивается. Снимает кувалду с плеча и, сжимая рукоятку в кулачищах, делает два шага.
Раз.
Два.
Дистанция межу мной и монстром сокращается, счет идёт на секунды, а у меня нет плана, что предпринять дальше.
Едва я об этом подумал, как мою руку снова пробирает леденящий холод. Видимо симбионт на моей спине среагировал на всплеск кортизола в крови.
И, теперь, он давит этот всплеск гормона стресса, чтобы меня окончательно не раскрыли.
Чтобы напасть на монстра, не может быть и речи. Он убьёт меня с одного удара.
Я только могу заныкаться и, не отсвечивать, надеясь, что этот гигант пройдёт мимо.
Нет, видимо не пройдет.
Сука!
Тварь делает ещё два шага и поднимает башку, впериваясь своей заготовкой в свод туннеля, где я изображаю человека-паука.
Холод усиливается. Теперь он несется по моим жилам и пронизывает с головы до пят.
«Замри! — шипит голос у меня в голове. — Он видит тебя! Точнее — твой след, оставленный в слое этого мира. Если он проследит, куда он ведёт, то тебе — конец!»
«Что мне делать?» — также мысленно спрашиваю я.
«Сдохни! — язвит голос. — Эта тварь, в отличие от других обитателей этого слоя, не жрет падаль».
«Падаль… — эхом проносится у меня в голове, — след… Эта тварь ориентируется по запаху?»
«Лимит подсказок на сегодня исчерпан, сука!» — отвечает мне голос, а у меня возникает мысль, что я разговариваю не с живым существом, а с машиной — нейросетью, которая усиленно косит под подобного мне. Что-то не так в интонации, построении фраз и предложений.
«Разберусь без тебя, тварь! — злюсь я и стараюсь придумать, как мне обмануть этого монстра. — Запах, — лихорадочно размышляю я. — Запах! Он чует меня! Может быть даже выстраивает картину в своей башке, создавая некое подобие трёхмерного изображения, прибавляя к нему тепловое излучение и звуки».
Конечно, есть вероятность, что я всё это придумываю, но эта слепая тварь, должна же она, как-то охотиться и передвигаться не натыкаться на стены, а?
Ничего другого мне не приходит в голову.
Я не шевелюсь, значит, звук отпадает.
Тепловое излучение?
Хороший вопрос!
Идеальный маркер, чтобы выслеживать свою жертву в темноте туннеля, но тварь сначала прошла мимо меня, и вернулась обратно не сказать, чтобы очень уверенно, как бы раздумывая, идти или не идти. Значит, мой тепловой контур не отсвечивает, иначе монстр бы вышел прямо на меня не раздумывая.
Как это получилось?
Мое тепловое излучение могли скрыть обмотки — кишки, из которых я и соорудил себе одежонку. А еще я с ног до головы, покрыт слизью, кровью и грязью, которая на меня налипла, когда я выбрался из своего убежища и упал в жижу. Остается только запах!
Все эти мысли промелькнули у меня в голове с невероятной скоростью.
«Надо скрыть свой запах! Исказить его! — думаю я. — Как это сделать? У меня ничего нет, чем обмазаться! Грязь и слизь не в счет! Они здесь повсюду, привычные. Остается только…»
Идея вспыхивает у меня в мозгу, как молния.
Бах!
«Симбионт у меня на спине! Со щупальцем, которое выпрыскивает кислоту на свой корм, что-то вроде желудочного сока. Оно недавно питалось, значит, в капсуле, сейчас перевариваются остатки этой пищи, и, если их выблевать обратно, то запах будет еще тот!»
Сказано-сделано.
Я, мысленно, обращаюсь к симбионту и.… говорю… Нет, не так, предлагаю ему сблевать остатки еды, чтобы спасти нас обоих. Ведь, если погибнет носитель, он тоже умрет.
Щупальце, обвивающее мою руку, оживает, отсоединяется от моего предплечья, и, медленно и беззвучно выталкивает из себя жижу на меня и на стену со сводом, за который я и держусь.
Едва оно это сделало, я холодею. Вот я тупанул!
Эта жижа — она же растворяет любую органику (Откуда я это знаю⁈), а теперь я сам пролил на себя эту кислоту!
Вот, идиот!
«Стоп! — думаю я. — Раз я всё ещё жив и от меня не идет дым, точнее от химической реакции, а моя плоть не растворяется, значит, симбионт, как-то может контролировать, что выпрыскивать наружу — кислоту, или только остатки пищи. Может быть у него в щупальце два пищевода — один для кислоты, а другой для всасывания жидкого корма. Или капсула разделена на ёмкости — в одной — желудочный сок, а в другую поступает пища. Черт его знает! Думая об этом, можно свихнуться!»