Сотни нитей. Все они входят в микроскопические ранки на руке твари и, как я думаю, представляют собой нечто вроде нервных окончаний, для связи экзоскелета с носителем.
Я внимательно рассматриваю этот элемент брони. Непонятно, его изготовили, или это выросло само собой?
Кость бело-желтого цвета с микроскопическими линиями и точками по всей поверхности. Она выглядит очень старой, даже древней, как предмет, найденный при археологических раскопках.
Я тяну её на себя и нити выходят из плоти мертвого существа. Длиной они почти в полметра. Они едва заметно шевелятся, изгибаются, как змеи, и явно на меня реагируют, едва я подношу к ним ладонь.
Им нужен живой носитель — я. Что же, делать нечего, и решаюсь на этот эксперимент.
На всякий случай оглядываюсь по сторонам. Прислушиваюсь к звукам туннеля. Не хотелось, чтобы меня застала врасплох, какая-нибудь тварь, пока я тут себя модифицирую.
Ничего. Никого. Только звенящая и мертвая тишина, как в склепе. Это мне и нужно.
Я сматываю ленту с правой руки, чтобы обнажить кожу. Делаю глубокий вдох, и выдыхаю, а затем, приближаю кость к предплечью, медленно и осторожно, всё время наблюдая за нитями, чтобы увидеть, как они себя поведут.
Когда до кожи остаётся сантиметров десять, то нити дёргаются и быстро оплетают мою руку, а затем их концы впиваются в кожу и быстро забуриваются в плоть через крошечные ранки.
— А… чтоб тебя! — я шиплю от боли, но терплю её.
По ощущениям это похоже на то, как если бы я прикоснулся к ядовитой медузе, только там можно отдёрнуть руку, а здесь ты вынужден принять эту боль.
Я стараюсь быть отстранённым, будто всё это происходит не со мной, а с другим.
Нити уходят вглубь плоти и жалят меня огнём. Моя рука немеет, а потом я ощущаю лёгкое покалывание, переходящее в такое жжение, что мне кажется, что ко мне приложили раскалённое до красна железо.
«Боль в этом мире окружает тебя повсюду, — думаю я, — это, как проверка на прочность, выдержишь ты или нет. Сдашься, — и ты труп, — выдержишь, и у тебя появляется шанс прожить немного дольше, но только лишь шанс — без гарантий».
Прикладываю кость к предплечью. Делаю это подчеркнуто медленно, отмечая про себя все свои ощущения, чтобы потом спроецировать их на всё свое тело, когда я буду облачаться в эту броню с ног до головы.
Едва к коже прикасается слизь, как боль уходит на второй план, затихает, будто я приложил лёд.
Я вдавливаю этот костяной наруч в предплечье и оно, как бы к нему прирастает. По крайней мере, у меня сейчас именно такие ощущения. Через несколько секунд эта приблуда становится моим продолжением, словно я с ней родился.
Поднимаю руку. Сгибаю и разгибаю пальцы. Броня мне совсем не мешает, и она… как бы вам это описать, двигается вместе с конечностью, одновременно обладая жесткостью и гибкостью.
А ещё… Я не совсем в этом уверен, может быть я это пропустил или мне показалось, что эта кость, эта броня, сама подстроилась под размеры моего предплечья. Немного уменьшилась, чтобы точно вписаться в руку.
Вот это поворот!
Если этот правда, то мне не нужно будет искать донора запчастей точно под мои пропорции. Подойдет любая тварь, схожая по размерам со мной. Конечно, если только я смогу её убить, а не она меня.
Я снова смотрю на труп, который лежит в жиже. Только сейчас я гляжу на него другими глазами, мысленно отмечая, что я с него смогу снять.
Это, как разборка старой машины на свалке, ты выбираешь нужную тебе деталь и скручиваешь её, чтобы приладить к своему авто, а в данном случае, примерить её на себя.
«Так, — думаю я, — я заберу всю броню. Буду называть это наручами, наплечниками, нагрудниками и поножами, и защитой для области паха. Так мне и вам будет проще».
Отковыриваю все костяные элементы брони с тела трупа. Откладываю их в стороны. Под снятыми костями я вижу настоящую плоть существа. Она выглядит так, будто с него содрали кожу — цвета мяса, бугристая, неровная с прожилками.
Я разделываю эту тварь с удивительным хладнокровием, будто это отбивная, которую я готовлю себе на ужин.
Ещё я замечаю, что-то вроде тросиков и тяг, только белесого цвета, в виде сухожилий и зубчатые сочленения, как у шестерёнок. Мой разум отказывается понимать, как все это может работать вместе — сплав плоти, внутренних органов и немного металла — чистая биомеханика.
Взяв то, что мне было нужно, я начинаю надевать всё это на себя, предварительно смотав с себя ленты и отложив обоймы с зубами.
Итак, я стою голышом и пытаюсь, как можно быстрее превратить себя в некий боевой организм, ещё невиданный в этом мире, привнеся в эту сборку, что-то новое.