- Я думаю, что я согласна,- отчеканила Дениел, и ее лицо расплылось в улыбке.
- Нет, все же я тебя не понимаю. Хоть убей,- развела руками Катрин.- Мы ведь начинали наш разговор о том, что ты хочешь, чтобы он исчез, и больше не истязал тебя, теперь ты собираешься за него замуж. Чего ты хочешь? Зачем ты мучишь себя?
- Наверное, все же я люблю его, - рассеянно озираясь по сторонам, сказала Дениел.- И он, возможно, лучшее, что было в моей жизни. Я хочу сделать его счастливым. Хотя бы попытаться. Он и так уже многое пережил по моей вине. Да и я без него не смогу. Он заботится обо мне, когда мы вместе. Я попрошу его, чтобы у нас был такой же большой дом, как и у моих родителей. Быть может, мы сможем быть счастливы.
- Если бы он еще знал такое слово,- буркнула про себя Катрин.
- Что?- Дениел совершенно не расслышала ее слов.
- Да ничего. Просто то, что такие люди, как Макс банально физически, душевно, морально, называй, как хочешь, не могут быть счастливы. Попомни мои слова: ты и сама сейчас не знаешь, на что себя обрекаешь. Я бы сейчас просто хотела молить тебя о том, чтобы ты стала счастливой. Сама. Оставив его и все связанное с ним позади. Но, смотря на тебя, я понимаю, что переубедить тебя будет просто невозможно. Что же... Ты точно решила? Может...?
- Да, я все уже точно знаю, Катрин. Я соглашусь. Я позволю ему сделать меня счастливой.
Катрин ухмыльнулась и лишь обняла Дениел, пытаясь вложить в это столько тепла и нежности, сколько только могла, так как абсолютно не верила в Максима и его потенциал. Ее сердце стали терзать сомнения, правильно ли она делает, разрешив Дениел сейчас ввязаться в это.
Но мечтам и планам Дениел относительно идеальной семейной жизни с Максом не дано было осуществиться. Все они разрушились как карточный домик. Как человек, который никогда не знал счастья, может дать его другому человеку?
Максим очень изменился буквально с первого дня после свадьбы. У Дениел порой стало складываться впечатление, что она живет со зверем. Ранее улыбчивый и снисходительный Максим, который был на ней лишь зациклен, теперь вообще помешался. Он требовал от нее покорности, желал быть постоянно с ней.
Надежды, которыми он жил, наконец, осуществились. Вот она, его мечта уже рядом с ним: протяни руку и получишь. И это еще более заставляло бояться его о будущем дне, в котором он мог ее потерять. А это уж точно не входило в его планы. Он столько шел к этому, столько стремился к обладанию этой женщиной, что теперь, когда она уже очутилась, так сказать в его руках, он не собирался ее никуда отпускать. Это же душило ее. Она чувствовала себя, как в плену, клетке, из которой она мечтала вырваться. Ей хотелось лишь оказаться по ту сторону этой жизни, почувствовать себя живой. Порой она ненавидела Макса и хотела лишь крикнуть: открой! Открой мне дверь в прошлую жизнь из этого плена. Он чувствовал это, и это еще более заводило его. Ее жестокость, холодность и недоступность были для него подстрекающим фактором для увеличения желания полного обладания ей.
Такой одинокой и несчастной, а так же загнанной в угол, она не чувствовала себя еще никогда. Ее заточили в пустоту, и ей просто необходимо было для выживания придумать план побега. Она, безусловно, ценила отношение Максима. Его заботу о ней, нежность, подарки, обеды, времяпровождение. Но столь теплые и золотые минуты длились недолго, и опять по накатанной он превращался в зверя, яростного и не знающего жалости, которого Даниэла боялась и ненавидела больше всего.
В их новом доме в спальне над кроватью Макс поместил зеркало. Учитывая, что он предпочитал только позу, когда он сверху, то Дениел, когда ее глаза были открыты, представлялась картина его спины, голой или слегка прикрытой покрывалом, которая находилась над ее телом и ерзала взад-вперед. Его черные волосы и ее руки, которые овивали его, то тут, то там. Даже в кошмарах картинка с этого зеркала мучила ее, и она просыпалась в поту, крича при этом.
Порой он устраивал для нее приятные сюрпризы. Однажды Максим пригласил Дениел на ужин. Еще в такси он завязал ей глаза и предложил просто довериться ему и следовать за его рукой, полностью полагаться на него.
Когда он снял с нее повязку, она поняла, что они очутились в какой-то комнате, предназначенной лишь для них двоих. За столом стояло вино, уже были расставлены различные яства. Вся комната была оббита мягким бархатом красного, черного и других похожих на эти цвета оттенков. Даниела хотела было хотя бы немного выпить, но Максим уже не мог ждать, ни минуты. Он накинулся на нее как разъяренный зверь, бросая ее туда−сюда и пытаясь завладеть ею в самых различных позах, в каждой из которых он все равно был главным.
Как же Дениел устала от всего этого. Но она даже и представить себе не могла, что это может закончиться. Вся эта пытка их отношениями уже слишком затянулась и она просто не представляла себе жизни без нее. Он был полным абсолютным доказательством любви. Того, что любовь действительно существует. И мужчины умеют любить. Вот так, сначала даже не получая ничего взамен. Выстоять в грозу, как бы ни было тяжело. И не опустить руки.
Иногда она проклинала его взгляд, который сканировал ее настолько, что она не знала, куда деться от этого. Но она все равно продолжала еще настолько быть в этом горе, в смерти родителей. Существовало много "но".
Во-первых, она ненавидела его за то, что думала, что он виноват в их смерти. Потом, она его действительно тоже любила. И не понимала, может, это для него только работа, то, что он с ней, ведь он был ее Хранителем. Или, все же, чувства. Или она его интересует только как сексуальный объект. Да и со временем в Дениел стали расти сомнения относительно приворота. А вдруг он стал таким и любит ее только благодаря тому, что она тогда сделала. Все это саднило ее душу и медленным ядом расползалось по ее мыслям и телу. Так и расходились они от раза к разу обессиленные эмоционально. С надеждой и неверием в будущее одновременно. И одним тем, что они не верили в будущее, они закапывали его уже прямо там.
Дениел сбегала из дома к друзьям, просто покидала Макса ночью, да и он тоже не отличался особой преданностью. Все меньше времени проводили они вместе. Совместная жизнь стала для них каким-то удушьем. Никто из них часто даже не собирался спешить домой. Любовь резала их напополам. Они знали, что половины одного целого, но что-то висело между ними. Каждый хотел воли, просто вырваться из всего этого. Где же была формула их счастья? Почему, уже даже начав жить вместе, они его упорно не могли найти? Что висело между ними, заполняло их души ужасом и рвало сердце на куски? Почему они не могли просто спокойно дышать?
Дениел хотелось порой просто умереть, а Максим чувствовал себя как на минном поле из-за истерик Дениел. Он просто стал хотеть спасения от всего этого. Его достали перемены ее настроения, то, как умело она могла вымотать из него все нервы, при этом добивая и саму себя. Она в этом нуждалась, как в еде и воде, а он уже просто начал уставать от всего этого. Ее постоянного горя, которого было и в нем самом предостаточно.
Ему просто нечем было ей ответить. Он и сам чувствовал огромную боль, которая заполоняла его душу, и от которой он не планировал избавляться. Ни он, ни она не хотели помочь друг другу, все более измучивая свой союз. Порой Макс вообще относился к их отношениям как к приказу из Организации. Ему легче было придумать, что его просто заставили это делать. Потом он будто прозревал, смотря на нее. Вот же она, любовь всей его жизни, то, к чему он стремился, здесь, рядом с ним, что же ему еще надо. Когда-то он готов был отдать все лишь за один ее взгляд, а теперь ему бывает тяжело сидеть рядом с ней, хочется просто сбежать.
То она ему снилась, и когда он просыпался, небо раскрывалось перед ним, и он видел ее глаза и улыбку. Она была для него хуже любого ангела. Но, что же, случилось? Может быть это не то, чего он хотел?
Раньше он лишь хотел ее. Теперь, когда она была постоянно рядом с ним, он стал больше ее понимать, и перед ним открылись новые вопросы. Чего он хочет: жизни или смерти? Что стало с его душой за это время? Что перегорело в его сердце? Где же его место на Земле? И хочет ли он вообще жить? Если да, то зачем, для кого? Для себя или для нее? Абсолютно не зная, что впереди, он уже не мог просто наслаждаться ее присутствием. Что-то стало его претить.