- Пойми, наши отношения обречены. Тебе не нужен такой, как я. Ты сама это прекрасно понимаешь. Я ничего не могу тебе дать. Я даже не смог сохранить нашего ребенка, чтобы он рос в нормальной семье, даже как вот я сам. Будь я проклят.
- Жак, перестань, ты дал мне все. Все, о чем я могла только мечтать. По большому счету у меня никогда не было ничего, кроме тебя на этой земле. В любой момент, когда мне плохо, я бегу к тебе.
- Ну, вот видишь, я для тебя лишь тряпка, в которую ты сморкаешься,- еще более болезненно сказал он.
Жак спешно стал уходить прочь.
- Нет, Жак, постой! Ты же ничего не дослушал.
Доселе всегда спокойно-отрешенный Жак весь преобразился:
- Зачем ты меня мучишь? Ты пойми: мне от этих встреч еще хуже! Я хочу быть с тобой. Да, Мартина, о, как я хочу быть с тобой. Но не достоин я тебя. Ничего в твоей жизни я не достоин.
- То есть ты вот так готов просто уйти и найти себе другую?
- Да какую другую. Неужели ты действительно думаешь, что я когда-то полюблю кого-то кроме тебя. Уж слишком ты проросла в моем сердце. Ты заполонила его все. Я бы отдал все, все, что у меня есть, чтобы только быть с тобой. Каждое мгновение. Всегда. Как тогда в детстве. Пусть мы и недолго были вместе, но все же...
Он быстро протянул руку к ней, но она повисла в воздухе и он, молниеносно вернул ее на место, продолжив:
- Как я устал от этой таинственности. Ты никогда не удивлялась, чего это меня нет по несколько дней после наших встреч, допустим, в баре? Когда ты с людьми, когда я для тебя пустое место, когда я всячески пытаюсь, молюсь, льну к тебе. Молюсь, чтобы ты лишь обратила на меня внимание. Но что я тебе там... Ты даже посмеиваешься надо мной. А моя душа тогда обливается кровью. И потом я просто хочу умереть. Так, Мартина: если я тебе нужен, и если ты меня так любишь, почему ты до сих пор не призналась в этом всему миру? От кого ты что скрываешь? Я хочу быть с тобой! Хочу сидеть рядом. Хочу идти рядом. Хочу жить с тобой, дышать тобой.
Жак подбежал к Мартине, схватил ее и сжал в объятиях. Мартина никогда не ожидала от него таких слов.
- Ты же... Ты же сам всегда делал вид, что тебе все равно. Тебе нужны были те случайные связи, выпивка, друзья.
Жак засмеялся в ответ.
- А кто-то когда-то продержался на этом долго? Ответь: кто-то построил жизнь на таком? Это что может быть смыслом? Это лишь попытка сбежать от этой чёртовой реальности, в которой мы почему-то не можем быть вместе.
- Так, а почему мы не можем быть вместе, Жак?
- Ты еще спрашиваешь?- размахивая руками, сказал Жак.- Ты же сама не хочешь этого. Вот тот день, когда ты сможешь признаться перед всем миром, что любишь меня, вот тогда я буду с тобой, а пока этого не произойдет, я могу смело утверждать, что я для тебя просто подстилка.
Ты зачем теребишь мне душу все время? Сколько ночей мы были вместе? Сколько раз ты приходишь ко мне? И снова уходишь. А ты знаешь, что потом со мной? А ты хоть раз предложила, сказала: а давай будем после этого вместе? Кто я для тебя? Лишь тень, друг из детства, прошлого. Подстилка, о которую ты вытираешь свои слезы и горести? Инструмент для любовных утех? Я человек! Я мужчина, уж извини. Пусть даже ты это никогда и не замечала. А каково мне, знать обо всех этих твоих связях? А как мне знать об этом твоем старом спонсоре? Что, ты тоже с ним спишь, да?
- Нет, ты же знаешь, у нас с Аделардом ничего нет.
- Не хочу! Не хочу ничего слышать! Я, - Жак осекся.
Он просто стоял и пристально смотрел на Мартину. Это была она. Женщина, которую он страстно желал. А она желала всего остального. И его тоже. И он это понимал. Вот только он был лишь частью. Тем, что поддерживало ее, давало сил идти дальше. А когда она их набиралась, ей было нужно все остальное - тайны, расследования, власть, мужчины, секс, деньги. Все, кроме семьи. Не видела она его и его чувства. А ему нужна была лишь одна она. Их дом. Их дети.
Он готов был дарить ей цветы каждый день и стоять под ее окнами, но она бы даже не взглянула на него, проходя мимо. Хоть бы его и замело там снегом, и он бы издох.
- Как жаль, что я не стал для тебя чем-то большим, чем эта подстилка.
- Нет,- начало говорить Мартина, но Жак прервал ее.
- Ты шла ко мне только за спасеньем. И я не могу винить тебя в этом. Но я не хочу быть частью. Тайной частью, в которую ты будешь плакаться. Пусть ты и не разглядела во мне мужчину, возможно, отчасти это и моя вина, но я так больше не могу.
Как отчаянно Мартина хотела донести ему правду. Но и как она боялась. Она хотела ему ответить, все это крутилось на ее языке, но она видела лишь его фигуру, уплывающую вдаль. Она хотела объяснить ему, что все люди боятся одного в любви, боятся тогда, когда они скрывают свои чувства. Они боятся лишь быть отвергнутыми. Ведь он при других тоже иной. И он никогда и мановением руки не дал ей понять, что она ему нужна вот именно в роли жены, матери его детей. А вдруг она бы ему призналась, а он отверг бы ее. Да она не пережила бы это, и не смогла бы впоследствии приходить бы больше к нему. И их тайная связь бы прервалась. И тогда как бы она могла жить дальше?
А сколько она бродила по улицам города, мечтая только о нем. Какая была в ней бездна чувств, в тот момент. А сколько раз она пыталась подойти к его дому. И чем ближе она к нему приближалась, тем тяжелее было сделать следующий шаг. А вдруг он окажется там с другой? И она лишь продолжала страдать от любви сама. Но и это она ему не сказала.
Эх, сколько они наделали ошибок. Каждый. Тем, что просто каждый был слаб. И не мог открыться и другому, и всему миру, найти в себе силу и смелость заявить всем о том, что они - это не просто Жак и Мартина, а лишь одно целое. И потом бы им уже и не нужны были бы другие. Они бы жили лишь как часть Вселенной. Песчинка. Жили бы в счастье. Для них бы открылись новые просторы, новые пути. Научились бы они жить по-новому. Не просто в муках, вечных страданиях, а в счастье. Счастье - построить семью, родить детей, ухаживать за ними. Дарить каждый день друг другу мгновения счастья. А так, каждый из них оказался не прав. Ибо просто не мог признать действительное наличие этой любви в боязни быть отвергнутым. И уже этим просто сам себя и отвергал. И закапывал все будущее, лишь продлевая свои страдания.
Разумеется, Жак не сам принял такое решение. Оно было навязанным ему извне. Все больше времени стал он проводить с Николь. Ему казалось, она понимает его. Она казалась ему прямо-таки какой-то святой девой.
" Вот с ней я мог бы пойти в лес, построить там домик и растить детей. Но я ее не люблю",- все чаще проносилось у него в голове.
Да. Вот если бы поменять их местами, телами. Мартину и Николь. Но тут, опять же, парадокс. Ведь он, Жак, полюбил и все еще любил Мартину. Именно за ее качества. И только обида говорила в нем своим языком о том, что вот Николь лучше. Хотя ничем она не была лучше. На каждый товар, как говорится, свой покупатель. Мартина была создана для Жака, а отнюдь не Николь. И не Николь пленяла его душу и задевала все его мысли, заполонила все его естество. Не с мыслью о Николь просыпался он и уходил ко сну. Если ему вообще удавалось заснуть. Но в этом щедро помогали дозы алкоголя.
Надо же было найти какой-то выход. А мозг всегда этот выход находит. Вы решите не есть днями, сидя на диете, но мозг все равно уговорит вас не делать это или найдет уловку, как избежать этого и потом себя оправдать. Вот и мозг Жака тщательно пытался сбежать от Мартины. Он любил ее. Он не мог без нее. Он страстно ее желал. Но она была звездой, которая призвана светить. Ее он вечно должен был делить с обществом. А он хотел видеть сидя у себя дома с детьми на руках и не пророняющей и слова. Вот только может и не хотел? Любил бы он еще Мартину, если бы все так и стало? Может быть, впоследствии, и да. Но Мартина бы так просто никогда не сидела. Так что факт оставался фактом. Все равно уйти от себя он не мог. И врал себе. Безжалостно врал.
А Николь пользовалась случаем. Она уже давно поставила крест на себе. Причем, самостоятельно. А тут ей казалось, напрягаться не надо. В руки идет он сам. Мужчина, который вроде бы восхищается ей. И она не собиралась отказываться от этого. Пусть даже это, а она знала это как никто другой, святая любовь, любовь всей жизни ее лучшей вроде бы подруги. По крайней мере, так считала Мартина. Для Николь же подруг не существовало. В ее душе не было места ничему кроме грязи, тьмы и жестокого цинизма. Она хотела всего только для себя, но просто выбрала неправильную стратегию. Она думала раньше, что если она выберет такую тактику: делать вид, что ей самой ничего не надо, а она делает все на благо других, то ей самой дадут несравненно больше. Потом она привыкла играть в эту игру. Не понимала она лишь одного: другие люди существа эгоистичные и если ты у них чего-то не требуешь и не просишь, они привыкают к хорошему отношению и ничего и не отдают. Не просишь, не хочешь, тебе не надо, - значит, и не получишь.