Плывите по течению. Дайте всему развиваться, как оно должно быть. Молю: не будьте Дарием, вы ведь знаете, куда его привело его планирование, абсолютная концентрация на результате, просчет вариантов и невозможность расширения мышления. Не повторяйте чужих ошибок, вам ведь повезло, вы можете их видеть. Зачем же делать то же самое? Просто идите за своим сердцем, за обстоятельствами. Плывите в реке жизни, и она вас вынесет, куда необходимо, потому что не будет чувствовать сопротивления. А то Дарий вечно напоминал мне одинокого путешественника во время ужасной бури, который в лодке пытался бороться со стихией. И такое поведение, безусловно, не может принести ничего, кроме поражения.
Арсений отвернулся и задумался о чем-то.
- Вы скучаете по Дарию?- поинтересовалась Дениел.
- Я?- тыкнул в себя пальцем Арсений.- Нисколько. Я не любил его. Мы просто не понимали друг друга, были далеки. Я не видел в нем человеческих качеств. Он никому так и не открыл свою душу, поэтому остается вопросом спорным, есть ли она у него.
- А у меня?
- У вас?
- Да, Арсений. Есть ли у меня душа?!
- У вас, безусловно, есть. Вы просто маленькая девочка, которая никак не может обрести то, что вам необходимо. Единственное, безусловное, то, что у вас было, пока была жива ваша мать,- это любовь, ласка, понимание, и приятие вас такой, как вы есть.
Дениел стала сотрясаться от рыданий, Арсений задел ее больное место, но в то же время она была крайне благодарна, что он это заметил.
- Меня нечасто спрашивают о том, как я себя чувствую. Бывает, спросят, ела ли я, спала ли я, как мое самочувствие физическое после всего, что я делаю со своей жизнью, и лишь поучают. А вот спросить: как мое настроение, как моя душа, о чем я сейчас думаю, о чем мечтаю, что меня тревожит, - Дениел осеклась.
- Все еще будет. Знаешь, почему не спрашивают?- вопросительно посмотрел на нее он.
- Почему?- кивнула она ему.
- Потому что они этого не понимают. Это не то, чем эти люди живут. У них нет тех эмоций и чувств, что у тебя. Потому что если бы были, они бы обязательно спросили. Ведь это была бы часть их мира.
- Мне так надоело лицемерие, Арсений. В первую очередь, к самой себе. Они злы. Они прячутся за этой маской злобы. А там, на дне их душ все еще хуже. Они замазывают все эти чувства чем угодно. Выпивкой, агрессией, манипуляциями. Им кажется, что так они живы, так они в движении, что они не потерпели поражение. Хотя они уже проиграли. Они сами предрекают себе несчастную участь. Знаете, о чем я думаю, Арсений?
Он качнул головой.
- А ведь и по ту, и по другую сторону я еще не видела счастливых людей. Где вы все прячете счастье? Быть может, счастье в любви и в надежде? Все равно все идут ко дну, но пока в нас есть любовь, появляется блеск глаз, душа открывается, потому что верит, и именно надежда ее ведет. Моя мать, несмотря на все ее прегрешения, была счастлива и делала других счастливыми, когда любила. Вот, допустим, отца. Пока она верила, что он ее любит. А когда он убил ее надежду, она стала другой. Она сама вынесла себе приговор. Это убило ее. И всю нашу семью.
Дениел опустила глаза.
- Не переживайте, Дениел. Может, пройдет время, и вы снова встретите ее. И будете уже на одной стороне.
Дениел подняла на него глаза и пристально посмотрела в течение минуты, уже зная ответ на этот вопрос.
- Я буду очень скучать по ней. Мне всегда будет ее не хватать. Но боюсь, если мы встретимся в будущем, все уже не будет, как прежде, и мы станем врагами. Потому что я изменилась. И я не знаю, что время сделало с ней. Если она осталась со старыми убеждениями, нам не найти больше общего языка. Так что пусть все остается, как есть. Пусть я просто буду помнить лучшую мать в мире, ее улыбку, руки, мягкие, нежные, тонкие пальцы с длинными зелеными ногтями, ее высокое статное тело в мини-юбке и майке.
Дениел остановилась.
- Но моя мать не понимала одного: нельзя заставить другого чувствовать что-то, поступать так, как хочешь ты. И она, как и все Темные, брала это силой, подавляла волю человека. И научила меня этому же. Она не научила меня прощать. Никто из моих знакомых не учил меня этому. А я хочу прощать. Я хочу любить, дружить и прощать. Мне жаль Линду, которая не верит в дружбу, жаль Дария и Катрин, которые нивелируют понятие любви. Их сердца черствы, и там мало места для новых лучей света. Единственное, о чем я жалею, и за что не смогу простить саму себя, это за то, что я когда-то сделала. Я просто тогда не думала. Вернее, я думала, как моя мать.
Арсений протянул руку к Дениел, желая ее успокоить, и она прильнула к нему.
- Прости себя, деточка. Прости, иначе ты не сможешь идти дальше,- приговаривал он, гладя ее волосы.
Внезапно их нежную сцену прервали, подошла незнакомая Дениел девушка, и спросила Арсения: не забыл ли он о посвящении?
- Нет, конечно же. Я скоро подойду,- и он махнул рукой, давая девушке знак удалиться.
- Я тогда пойду,- начала Дениел, но он остановил ее.
- Подожди, - повернулся он к ней быстро.- Я хочу отвлечь тебя от тоски и хоть немного вернуть улыбку твоим глазам. Сейчас в одном из залов будет посвящение одних Хранителей. Хочешь там присутствовать?
- Я? Но я же ...
- Ничего, ничего. Быть может, ты когда-то выберешь Организацию. И вот тогда,- он поднял брови и улыбнулся. - Ты вспомнишь это Посвящение,- и он подмигнул ей.
- Я думаю, что это вы должны были занять место Дария, - Дениел остановилась и замолчала, выражая уважение Арсению.
- О, поверь, я не столь амбициозен. Мне вполне хорошо и на своем месте. Дарий был очень жадный, алчный до власти. Это его и сгубило. Кто знает, быть может, оказавшись, и я на его месте, я бы тоже не выдержал. Много соблазнов, ответственности, не хочу рисковать. Пойдем быстрее, а то уже скоро все начнется.
- Да, конечно,- и, взяв Арсения под руку, Дениел проследовала с ним по коридору.
По дороге к Залу Дениел не смогла сдержаться и снова обратилась к Арсению.
- Мне надоело лицемерить. Прежде всего, перед самой собой. Я хочу понять, какая я, и мне неприятно, что люди меня не воспринимают, завидуют, думают, что я ставлю себя выше их. Но это ведь не так.
Он же просто поднял руку в ответ, призывая ее замолчать.
- Людям всегда сложно понять того, кто отличается от них. Ты не такая, как тебе подобные, очень многих это бесит, они начинают чувствовать свою ущербность, находясь рядом с твоей уникальностью. Такие люди злы, их сердца закрыты. Они никогда не будут движущей силой прогресса. Все, что они могут нести, лишь разрушение. Поэтому, зачем тебе на них вообще ориентироваться? Тебе тяжело. Значит, ты чем-то отличаешься от остальных, поэтому не надо лицемерить. Познай себя, признай и живи, как тебе нравится, не обращая внимания на недоброжелателей. Всегда найдутся и те, кому ты будешь нравиться, и наоборот. Не стоит даже задумываться по этому поводу. Ведь не все будут тебя поощрять, многие будут критиковать, ненавидеть. Но ты есть ты. И плевать на мнение большинства.
Задумавшись о чем-то лишь на мгновение, Арсений продолжил, правда, переключившись совсем на другую тему. Было видно, что, либо он вынашивал эти слова в себе уже давно, либо просто сейчас произошел некий инсайт.
- Хотя ты знаешь, Дениел, врать я не хочу. Это касается Дария. Мое глубокое убеждение в том, что он любил тебя. Своей, только одному ему известной любовью. Помню, когда-то заговорили мы с ним о Максе, и он такой говорит: никогда не понимал конкуренции этого мудака. Эх,- выдохнул Арсений.- Дарий всегда был наивен. Честный, глупый Дарий. Нет, безусловно, он умен, но не было в нем этой гибкости, иррациональности, полной неадекватности, которая позволяет катиться по волнам жизни более легко. Лично я считаю, что, безусловно, в игре с Максом, он бы проиграл. Возможно, в Организации вообще ошибаются с выбором Главы. Вот за Макса я бы проголосовал.