- Еще как создана. Я сделаю все, чтобы занять место отца в Организации.
- И что, будешь бороться с такими, как мы? - съехидничал другой.
- Никогда. Большинство из вас примкнули к злу из страха, из-за обид, я буду бороться только против чистой агрессии, темной власти, превосходства.
Но слова Дениел пролетали мимо их ушей. Они их лишь более злили.
- Ты будешь чужой среди них! А к нам ты никогда не сможешь вернуться! Ты предала нас! Мы больше никогда не будем тебе доверять! А насчет твоего отца, откуда ты знаешь, на какой он стороне сейчас? Он с твоей мамулей скоро вернется и станет такими, как мы. Он уже зашел слишком далеко. Твой папаша, он переступил ту грань, после которой не возвращаются к былому.
Дениел стояла, пораженная. Но сделать с выбором другого человека она не могла ничего. Сейчас, когда перед ней пролетали картины, если она уже Воин Света, и придется встать лицом к лицу с отцом и матерью на той стороне, что она будет делать, это она просто не представляла. Сможет ли она войти в битву с ними. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от таких пагубных мыслей.
Да, с одной стороны эти Темные были правы. Она никогда не сможет стать полноценным членом Светлого сообщества. Так же, как и просто балансировала в Темном. Быть может, она просто действительно проклята. Она не желала вести образ жизни, полный лишений и карабкаться, как Светлые.
Ведь в чем разница? Темные получают все, что хотят. Допустим, заклятиями. Светлые же могут использовать молитву. И если Темные могут подчинить себе волю других и стать счастливыми, то Светлым лишь улыбаются обстоятельства и они никогда не получат то, что хотят, не смогут удовлетворить свое "хочу". Зато они становятся с каждым днем все чище и счастливее, даже понимая, что они не собираются подчинять себе волю других. А что Дениел? Она хотела вести образ жизни, как Темные. Но уже имела стремления, чувства, желания, побуждения, как Светлые. Она была чистой в душе. Просто ее внутренности были изранены. Она любила других, верила в дружбу, готова была на все в верности, в отношениях, обладала чувством долга и всегда ничем не готова была пожертвовать ради справедливости. Она прекрасно вдруг осознала, что темный период ее жизни стал подходить к концу, что она больше не хочет погибать в пучине ненависти, подчинения других своей воле. Это ее больше "не вставляло", потому что не принесло счастья. Даже в случае с Джексоном. Это испортило и ее жизнь, и его, действительно превратив его в зверя. А быть может, это и дар, и ей останется лишь найти тот баланс. Ту формулу, о которой говорил ей когда-то Дарий. Познав тьму, идти к свету и впитать в себя и то и другое, а потом выдать именно комбинацию, чистое совмещение.
Обведя взглядом собравшихся здесь этих мерзостей и почувствовав к ним ужасающее отвращение, она обвела их надменным взглядом и лишь вымолвила:
- Прокляты вы. Вы сами себя прокляли.
При этих ее словах они, все как один, как разъяренные звери, накинулись на нее. Она даже не стала применять какие-либо силы, чтобы обороняться от них.
Когда Темные начали бороться с ней, она даже не собиралась сопротивляться, они же ничего не заметили. И она дала себя убить просто потому, что больше не хотела, да и не могла нести ту жизнь. Ей нужна была перезагрузка. Время. Покой для развития. Ей предстояло так много понять. Так многих простить. Так много ситуаций пережить. Так много долгов заплатить. И она быстро устремилась навстречу вечности.
Глава 18
Падший ангел, дверь в рай тебе теперь закрыта
Дьявол начинается с пены на губах ангела,
вступившего в бой за святое правое дело.
Г.С. Померанц.
После этого внезапного прихода Максима Линда еще долго не могла прийти в себя. И, в конце концов, отставив все, преодолев сон, который и так уже был развеян, она собралась и поехала к нему.
Придя в эту ночь к Максиму, в его пустой дом, и войдя в незакрытую дверь, она поразилась. Ее смущала и терзала мысль:
"Как два человека, которые так любят друг друга, могут быть так несчастливы?".
Ее взяла немая дрожь. Все ее тело похолодело. Она даже не знала, хватит ли у нее сил на то, чтобы сделать следующий шаг. Но, все же, войдя в холл их дома, она решила подняться на этаж выше, где была кухня, в которой по обычаю сидел Макс, если Дениел дома. А сейчас? Сейчас она просто не могла ошибаться: Дениел действительно не было.
Еле-еле переставляя ватные ноги, она поднималась все выше по крутой лестнице, сделанной полукругом. Ей вдруг захотелось либо застыть, либо идти настолько тихо и невесомо, чтобы Максим и не понял, что она снова здесь, снова пришла. Сколько у них уже было разговоров, и всегда все заканчивалось одним и тем же. Она уже и не знала, как достучаться до этого человека. Выбора у нее было мало. Да и желания оставлять его она не имела.
В последнее время она стала понимать Дениел. Понимать, что та все же любит Максима, пусть даже боится себе в этом признаться. Просто у бедной девушки было столько проблем и бед с раннего детства, что она не могла. Даже если бы и захотела вот так сразу открыться. Макс должен был ей помочь. Но была одна беда. И Линда начинала видеть ее все более отчетливо.
- А, это опять ты,- не успела она войти на кухню, как рявкнул Макс.- Ну кто бы сомневался, что именно ты сегодня припрешься! Сколько вообще можно сюда ходить! Да что ты к нам пристала? Свою жизнь налаживай!
Но, несмотря на все слова Макса, она ощущала такую необходимость своего присутствия сейчас подле него, что сделала над собой усилие, и вошла в полутемную кухню. Оказывается, Макс сидел при свете двух свеч. Его ноги были расставлены. Руки согнуты в локтях. Головой он упирался в бутылку перед ним. Затем он все же поднял голову. Линда не нарушала паузу и даже не продвигалась вперед. Ей казалось, что она даже хочет перестать дышать.
-Я прогнал ее. Ее больше нет. Я уже сейчас чувствую эту пустоту, - Максим смотрел на бутылку перед ним невидящим взглядом.
Линда стояла, застыв в дверях. Он резко поднял голову, и показал жестом руки ей подойти к столу, где он сидел. Как раз перед ним стоял пустой табурет.
- Ну?- обратился он к ней, когда она подошла к нему. - Теперь ты,- сказал он.
- Что я?
- Я все сказал. Твоя очередь гласить. Не вижу препятствий,- и тут он быстро встал с табурета и будто снял в воздухе незримую шляпу.
- Послушай, Максим.
- Нет! Вот только не надо таких интонаций! Я знаю, ты будешь меня обнадеживать, как всегда. Такое впечатление, что я уже должен тебе миллионы оплаты за годы обещаний и дачи мне пустых надежд. Да и,- он поднял палец в воздух.- Ты не права. Сегодня другой день, - расхохотался он жутким потусторонним смехом.
- Что? Почему?- наивным и действительно ничего не подозревающим голосом промолвила Линда.
- Теперь я свободен!- воскликнул Макс и сделал маленький прыжок в воздух. - Ура! Теперь иди отсюда! - и он указал рукой на дверь.
- Куда идти? О чем ты?- Линда сидела с открытым ртом, ничего не понимая.
Она сейчас воспринимала состояние Макса как простую белку. Вот и все. Но, все же, атмосфера незримым образом накалялась. Она ощущала, как что-то выскальзывает, уходит прямо из ее пальцев.
- Теперь иди к ней. Я не люблю ее больше! Я свободен! От тебя и от нее. От всех вас. От этой чертовой Организации. Я устал. Понимаешь? И, наконец, я смог освободиться! Я нашел в себе силы. И я счастлив. Мне стало так легко.
- То есть?- категоричным тоном вставила Линда, поразившись его словам.- Ты что, ее оставляешь?
Максим замер на секунду, затем снова рассмеялся от души. Ему даже не хотелось издеваться над Линдой. Но именно это он и хотел делать.
- Ты больная,- вымолвил ей он.- Да, теперь тебе лучше к ней!
Но Линда совсем не обиделась. За все годы она уже привыкла к его отношению. И ему уже было до этого все равно. Все равно было ему даже до него сейчас. Она уже давно опустила руки в том, чтобы сделать его счастливым и прояснить сознание. Ему нравились страдания. Он сам выбрал этот путь. А против выбора человека ничего нельзя предпринять. Она вдруг резко встала и начала уходить. В этот момент Макс тихо, но отчетливо проговорил фразу таким голосом, от которого у Линды застыла кровь.