— Не могу поверить, что Кайден был таким трусишкой в детстве, — сказал Кастиль, — ты бы видела его в школе. Столько бравады и пафоса. Когда вижу, как он пьёт чай в столовой, мне иногда кажется, что он вот-вот и оттопырет мизинец.
Я прыснула со смеху. Да, это было вполне в духе моего брата. Кайден был настоящим маркизом, просто высококлассным, высокосортным принцем. В детстве мы с ним были не так близки, скорее всего из-за моего взрывного характера, но с тех пор как обнаружилось, что я нейтрал, меня никто так не поддерживал, как Кайден. Он всегда был моей опорой, пускай иногда на меня и накатывала жуткая обида, из-за которой любить его было тяжело, я все равно боготворила брата.
Стряхнув с себя мысли о брате, я подумала о том, какое же все-таки у меня замечательное настроение. Не помню, когда последний раз такое было. Скорее всего сейчас я смотрела на Кастиля, как преданная собачонка.
Внезапно он потянулся ко мне рукой, и не успела я отреагировать, как он уже дотронулся до моих волос. Сердце отчаянно забилось.
Наши взгляды встретились. Он слегка улыбнулся. Затем посмотрел куда-то поверх моей головы и сказал:
— Пушинка.
И, смахнув что-то с моих волос, убрал руку.
Похороните-меня-на-кладбище-и-никогда-не-будите-черт-вас-подери-эти-руки-и-улыбочка.
Я непроизвольно коснулась своих волос, словно проверяя все ли он убрал.
— Ага, спасибо, — поспешила ответить я, чтобы скрыть смущение. — Слушай, а ты не хочешь подкрепиться?
— А у тебя есть что-то? — заинтересованно спросил он.
— Нет, но мы можем попросить принести, я же дочь лорда, как никак, мне не откажут, — засмеялась я.
Но он не присоединился ко мне, а лишь как-то отстроненно улыбнулся: улыбкой, не затронувшей глаз.
— Ну да, я и забыл.
Я решила не придавать значения странному выражению его лица, к тому же через секунду он снова повеселел и сказал:
— Мне чур пиццу с ананасами.
— Что? — потрясенно спросила я. — Какие ещё ананасы? Ты ешь пиццу с ананасами?
— Да, моя любимая между прочим, очень вкусная. Ты когда-нибудь пробовала?
— Нет, конечно, и не собираюсь.
— Так, как же ты можешь говорить, что она невкусная, если никогда не пробовала?
— Во-первых, я не говорил ничего такого, а во-вторых легко и просто, — сказала я и высунула язык.
— В смысле не говорила? Твоё выражение лица все сказало за тебя, — демонстротивно возмутился он.
— Твои глаза сказали, что у меня такое выражение, а не моё выражение, значит ты сам всё придумал.
— О, Господи, — застонал он и опустил голову на руки, — это просто поразительная логика. Мои уши сами услышали, мои глаза сами увидели.
— Вот это ты разгильдяй, конечно! Кругом нашкодил, — засмеялась я и потянулась рукой к портативному телефону, стоявшему на прикроватной тумбе, задевая случайно папку Кастиля. Та полетела на пол.
Все содержимое выпало из нее.
— Ой, извини, — торопливо сказала я, слезая с кровати и наклоняясь, чтобы собрать разлетевшиеся листы.
— Стой! — возволнованно произнес он, пытаясь схватить меня за руку, но было слишком поздно.
Я уже увидела это.
На полу, среди множества других, валялся небольшой листик, видимо, отличительный вкладыш на папке, позволяющий владельцу понять, что информация в ней именно обо мне. На листке было несколько слов, выведённых аккуратным крупным почерком.
— Это ты написал? — тихо спросила я.
— Да, но я имел в виду другое, там больше про твой титул, а не про...
— Можешь не продолжать, — прервала его я, поднимая руку и поворачиваясь к нему лицом. — Уходи, Кастиль. Полагаю, что ты сделал все, что планировал.
— Нет, ты не понимаешь...
— О, поверь мне, я все понимаю. Я совершенно не виню тебя.
— Правда? — смутился он.
— Да, конечно, — с бесстрастной уверенностью ответила я. — Разве это твоя вина, если, зная как меня презирают все вокруг, я все равно решила возложить на тебя непомерные ожидания. Разве ты виноват в том, что я подумала, будто ты отличаешься от остальных? — равнодушно продолжала я, но один раз мой голос все-таки предательски дрогнул. — Ты не виноват в этом, разумеется. Это лишь моя вина.
— Боже, Кэссэти, дай мне все объяснить!
— Там не так много слов написано, чтобы требовались объяснения, — отрезала я.
— Так в этом и дело...
— Кастиль...
— Я думаю ты преувеличиваешь, дай мне договорить.