— Кастиль...
— Если я объясню, то все будет не так ужасно, как каже...
— Кастиль! — практически закричала я.
Он наконец замолкнул.
— Пожалуйста, — уже тише проговорила я, — уходи, я не хочу тебя видеть.
— Но... — снова попытался запротестовать он.
— Пожалуйста! — опять повысила голос я. — Прошу тебя, уходи.
Он разъяренно уставился на меня, затем пнул ногой папку так, что та залетела под шкаф, развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Я выдохнула и обессиленно села на кровать, опустив взгляд на все еще воляющуюся на полу кучу листов.
На самый маленький из них уже летела моя слеза. На этом жалком клочке бумаги было написано всего четыре слова. Четыре слова, ударявшие в самое сердце. Такое же прозвище придумал мне Лоэн.
Леди-нейтралша для потех.
***
Я лежала на своей койке, не в силах сомкнуть глаз. На дворе было уже давным-давно темно, а я все смотрела в потолок, на который сквозь окно пробирался свет ночного города, и не могла заставить себя заснуть.
Не могу сказать, что эта ситуация сильно задела меня. Я давно смирилась с тем, что среди одарённых завести друзей мне не удастся. Проблема была в другом – я напрочь забыла о предосторожности и разговаривала с Кастилем как с другом. Прокручивая в голове наши диалоги, я поняла, что вроде ничего такого, что можно было бы передать Лоэну, а затем использовать против меня, я не сказала. И тем не менее думать о том, что я была открыта перед Кастилем и вполне могла бы сболтнуть чего-то лишнего, было жутко.
Почему я вообще решила, что могу с ним говорить как ни в чем не бывало? Неужели просто потому, что он красивый? Я передернула плечами. Не хотелось думать, что я такая простушка.
Внезапно со стороны окна раздался стук.
Я вздрогнула, сердце пропустило удар, а затем забилось как бешенное.
Тут же перед глазами возник образ старухи, так легко вырисовывающийся в ночной тени. Неужели снова она?
Я лежала, затаив дыхание, не зная, что предпринять.
Сначала я хотела проигнорировать стук, но так как он не прекращался, да и лихорадочно бегущие мысли постепенно стали пропускать в свои ряды голос рассудка – я поняла, что это мой шанс. Если бы мне удалось обездвижить старуху, то я смогла бы доказать родителям, что не сходила с ума, что все о чем я говорила – правда, и что повода отправлять меня в Лисеум не было. Все проблемы решились бы зараз.
В голове постепенно стал формироваться план. Я медленно сдвинула одеяло и остроржно поднялась с кровати, стараясь не издавать лишних звуков. Нужно было окончательно прийти в себя, чтобы ничего не испортить.
Я сделала два глубоких вдоха и выдоха.
Так, думаю можно взять этот светильник. Он довольно тяжёлый, если ударить им, то старуха скорее всего полетит вниз. Я на втором этаже. Как она сумела забраться сюда?
Я постаралась избавиться от образа старухи с восьмью черными лапами, торчащими из её туловища, как у паука, взбирающейся на огромной скорости по кирпичной стене. Ужас!
Я нерешительно взялась за ножку светильника и медленно, стараясь не попадать под угол обзора, открывающийся из окна, двинулась вдоль стены в сторону старухи. Комната была небольшая, поэтому, сделав два шага, я уже очутилась рядом с подоконником. Я постаралась наклониться так, чтобы можно было разглядеть того, кто скрывается за окном, но безуспешно.
Стук снова повторился.
Я решила, что нельзя терять ни минуты. Чтобы не передумать, я тут же яростно бросилась к окну, сдвинула защёлку, распахнула, замахнулась и...
— Стой, стой, стой! — испуганно завопил голос за окном. Мне кажется или старуха помолодела? Она некрепко держалась одной рукой за внешнюю оконную раму, а другую инстинктивно подняла, закрывая лицо. Я пригляделась. Кажется мне знакомы эти...
— О, боже! — воскликнула я и, быстро отложив светильник, потянулась за предполагаемой старухой, помогая ей залезть в комнату. — Сирая, что ты здесь делаешь? — возмущенно спросила я. — Ты меня до чёртиков напугала! Кто среди ночи так врывается?! — моё сердце приятно билось от облегчения, но я все ещё была зла. —Ты просто сумасшедшая, у меня слов нет!
— Ладно, успокойся, — примирительно сказала она, оглядывая мою палату. — Миленько, я могла бы здесь жить.
Я недовольно застонала и тяжело плюхнулась обратно на койку.
Сирая была моей подругой из школы. Она была нейтралом и самым сумасбродным человеком из всех, кого я знала. Возможно, поэтому-то она первая решилась заговорить со мной, когда я только пришла в их школу и одна-одинешенька сидела в коридоре.
В детстве её волосы были светло-каштановые, но сейчас они словно отливали синевой. У неё была красивая коричневая кожа и кошачий разрез глаз. Сказать, что на её фоне я чувствовала себя замухрышкой – ничего не сказать.