— Легко! Кайден рассказал.
Я удивленно расширела глаза.
— Кайден? Не знала, что вы общаетесь, или я что-то пропустила?
— Не пропустила. После того, как я узнала, что ты переводишься в Лисеум, я пришла к тебе домой... потому что мне нужно было кое-что попросить. Кайден сказал, что ты в больнице, — объяснила Сирая. — Кстати, что с тобой?
Я хмыкнула. Сирая никогда особо не привязывалась к людям, да и не скрывала этого. Её запоздалое беспокойство обо мне скорее всего лишь вопрос вежливости, и то, вероятнее всего возникший, потому что ей что-то нужно.
— Да так... упала с лестницы. Ничего серьёзного. Что ты хотела?
Какое-то время она молчала. Затем подняла на меня глаза, и я застыла. Никогда бы не подумала, что однажды прочту нечто подобное в её взгляде.
Там было отчаяние, мольба.
— Ты же знаешь моего брата? — начала Сирая. Я легонько кивнула, но она, не обращая внимание на этот жест, уже продолжала. — Такого роста примерно, — она махнула рукой где-то в районе своего плеча, — зеленоглазый, вечно смеющийся. Так раздражает его простодушность иногда. Нельзя быть таким нюней, понимаешь? — она стеклянными глазами смотрела на меня. В этот раз я не ответила: ей это было не нужно. — Несколько дней назад ему исполнилось тринадцать, и к нам приехали люди из Дворца брать его кровь. Мужчина и женщина. Эта парочка мне сразу не понравилась: шниряли везде, как ищейки, столько высокомерия во взгляде! — она скривилась. — Видимо, они считали бесполезной тратой времени приход к нам. Я их тоже не звала. Но потом... — она сделала паузу. Её голос задрожал, я видела, что она пыталась совладать с собой, — ... один из них потащил моего брата из комнаты. Мы с мамой кричали, говорили им остановиться, потом умоляли хотя бы объяснить, что происходит, но они нас полностью игнорировали, кинули в конце лишь пару слов про дополнительные тесты и анализы, которые нужно провести, мол что-то с моим братом не то, затолкали его в машину и увезли. Он так... он так плакал. По-моему, у него даже текла кровь, — она устало опустила голову на согнутые в локтях руки. И очень тяжело выдохнула. Было видно, что ей с трудом далось поведать мне все это.
Я была ошеломлена ее рассказом. Придворные королевского двора, получившие чин послов, безусловно, уважаемые люди – как они позволили себе устроить такое? Какое право они имели забирать брата Сираи против его воли, да и зачем?
— Вы обращались куда-нибудь? — осторожно спросила я.
Сирая отняла руки от лица и странно посмотрела на меня.
— Ты знаешь, почему я лезла через окно? — вдруг спросила она.
— Потому что было поздно? — предположение – пальцем в небо.
Она грустно засмеялась.
— Я пыталась попасть к тебе весь вечер, но меня не пускали, — увидев мое оздаченное лицо, она раздражённо выдохнула. — Ты действительно этого никогда не замечала? Хотя, когда ты могла... Нейтралы, родившиеся в... небогатых семьях за людей здесь не считаются. Нам не позволено ходить в обычные школы, обычные больницы, да даже, если мы захотим обратиться в суд – у нас он будет другой – свой, отдельный. Нас словно пытаются истребить тем, что не дают получать квалифицированную медпомощь, защиту, да просто человеческое отношение, — она потянулась за чем-то в карман и вытащила серую карточку, сложенную пополам. — Узнаешь? — я пригляделась. На картонке были знакомые мне символы. — Это сафар, но он отличается от твоего, правда ведь? У тебя он синий, кожаный, с цветными страничками, — она открыла свой, словно желая продемонстрировать разницу. Ее был пустым, лишь несколько тусклых строк покрывали двухстороннюю картонку.
Сафар – главный документ, получаемый человеком. В него вносилась вся информация: происхождение, место рождения, дар, место, занимаемое в Табеле и многое другое.
Действительно, разница между нашими сафарами была очевидна.
— Но почему... — не зная как сформулировать вопрос, промямлила я.
Но, к счастью, Сирая все поняла.
— Нас пытаются не замечать, пытаются по-всякому демонстрировать, что мы не имеем никакой ценности, что мы нежеланны. Я объясняла тебе уже: мы никогда здесь за людей не считались.
— Но почему ко мне другое отношение?
Она невесело усмехнулась.
— Кто же посмеет тронуть дочь лорда? Где это видано, чтобы дочь правителя одной из частей, сталкивалась с неуважительным отношением, будь она хоть сто раз нейтралом?
Я сидела, не зная, что ответить. Никогда не смотрела на ситуацию под таким углом. Мне захотелось треснуть себя по голове. Почему я никогда даже не задумывалась над тем, какого приходится Сирае и остальным нейтралам? Почему, когда у меня была возможность понаблюдать за их повседневностью, я ею не пользовалась?