Тогда бы я не оказалась в таком глупом положении. Может со мной действительно было что-то не так?
— Чем я могу помочь? — тихо спросила я.
Сирая какое-то время молчала.
— Переведись в Лисеум.
— Что? — от неожиданности я ответила чуть громче, чем следовало.
— Тише ты, — сказала Сирая, боязливо обернувшись на дверь. Затем снова внимательно посмотрела на меня. В ее взгляде появилась сталь. — Ты же сможешь жить во Дворце, верно? Я слышала, что если кто-то из учеников хочет, то ему предоставляют такую возможность.
Я машинально кивнула.
Да, так оно и было, для студентов Лисеума даже выделили отдельное крыло при королевском дворе. Моя сестра Верн жила там, лишь ненадолго приезжая домой.
Но как были связаны пропажа брата Сираи и моя учёба в Лисеуме?
— Моего брата, скорее всего увезли туда, — твёрдо произнесла Сирая. — Если ты поедешь в Лисеум, получишь доступ во дворец, будешь жить там – ты сможешь его найти, ты сможешь отыскать моего брата!
Я смотрела на неё, как истукан.
Что значит найти её брата?
Как она себе это представляла? Ведь переезд во Дворец, вовсе не означал, что мне тут же позволят рыскать где попало.
Да и не собиралась я никуда переезжать! Даже под страхом смерти не перевелась бы в этот гадюшник.
— Сирая, — осторожно проговорила я, — ты же знаешь, что из этого ничего не выйдет...
— Выйдет, не выйдет! Какая разница?! — взорвалась Сирая, вскакивая со стула. Она какое-то время мерила шагами комнату, затем резко развернулась, быстро подошла ко мне и села на кровать, прямо напротив меня. Она тихо проговорила. — Пойми, я не знаю, что делать. Мне не к кому идти. Мама все время плачет, отец... отец просто бесполезен. Ты моя последняя надежда. Я в отчаянии, — голос её сорвался. — Прошу, помоги мне. Я буду вечно перед тобой в долгу!
— Я не могу, Сирая! — категорично ответила я. Только одна мысль о том, что я все-таки буду учиться в Лисеуме, заставляла мою кровь стыть и словно бежать в обратном направлении.
— Пожалуйста, я умоляю тебя! — закричала она, в её глазах блестели слезы.
Прости, Сирая... Я снова тебя оставляю.
Мне было очень стыдно отказывать ей. Ведь она не просила меня одолжить ей сумочку, не просила дать ей списать – она просила помочь ей найти брата.
Но я не могла пересилить внутренний ужас. Я была твёрдо настроена не ступать на территорию Лисеума.
Я покачала головой.
Сирая молчала. Она молчала, молчала, молчала, а затем поднялась и подошла к окну, которое мы забыли закрыть. Я видела, как она перекинула одну ногу через подоконник, потом другую и почти уже скрылась из виду, как до меня донеслись слабые звуки её голоса.
И слова, разбивающие вдребезги всю мою уверенность:
— Тебе уже ничего не поможет, Кэссэти.
Глава 5
Я рассеянно смотрела, как Люра, наша служанка, бегает по моей палате, собирая вещи.
Сегодня я не сомкнула глаз.
Даже не пыталась: внутри было странное давление, как будто к моим ногам прицепили булыжник, а затем вместе с ним кинули в море.
Тебе уже ничего не поможет.
— Леди Вериллос за время вашей болезни, будто перенесла сюда весь особняк, — засмеялась Люра. Она была женщиной средних лет, слегка полноватой, довольно миловидной. Работала у нас последние четыре года, и как будто всегда находилась в хорошем расположении духа. Она по-доброму относилась ко мне и не избегала, в отличие от других служанок.
Она приподняла руку, и пыль, скопившаяся на столе, собралась в одну кучу. Это был весьма специфический дар, но очень даже полезный, а иногда и смертельно опасный.
И я сейчас абсолютно серьёзна.
В прошлом году к нам в дом кто-то забрался, и Люра – добросердечная, простодушная хохотушка Люра, – справилась с ним раньше всех натренированных, вымуштрованных охранников отца. Как она это сделала? Насколько я поняла, превратив пыль, скопившуюся в дыхательных путях и лёгких грабителя, в небольшые комочки, которыми после перекрыла вход в бронхи, а затем и в трахею. В итоге воришка стал задыхаться, конечно, она не убила его, а лишь обездвижила, вернув почти сразу же бедолаге возможность дышать, но кто знает, что бы было, если бы не её своевременное вмешательство. В общем, с тех пор Люра пользовалась большим уважением среди домашних.
— А вы, госпожа, здесь надолго задержались. Уже пятый день идёт, — тем временем продолжала Люра, — как, соскучились по дому?
В её голосе слышалась теплая улыбка. Люра была очень участливой и приветливой, поэтому я постаралась скрыть свою вялость и апатию к всему, заменив их чем-то, отдалённо напоминающим радость.
— Не то слово, хочется поскорее очутиться в своей комнате, покушать твоей стряпни.