Когда вещи были собраны, я наконец с трудом поднялась с кровати, слегка покачнувшись в первую секунду. Да, отсутствие полноценного сна сказалось на мне, но я думаю, что определённую роль сыграли и события последних дней. Я очень устала, хоть и валялась почти всю неделю в постели. Странно, но иногда физическая нагрузка расслабляет больше, чем действительный отдых.
Люра несла мою сумку, а я плелась следом. Выйдя на улицу, я с наслаждением вдохнула свежий воздух. Никогда не была любителем природы, но сейчас с радостью осознала, что мне становится спокойнее и легче. Дышать стало легче.
Вдруг меня кто-то окликнул по имени. Я обернулась.
Ко мне быстрым шагом приближался мужчина средних лет, одетый в больничный халат синего цвета. На голове у него красовалась шапочка с... утятами?
— Хорошо, что я успел застать вас, — немного запыхавшись, произнес он.
— Я чем-то могу вам помочь? — неохотно спросила я, хотелось поскорее уехать отсюда.
— Не успел заглянуть к вам вчера, вот дотянул до вашего отъезда. У вас есть минутка? Я бы очень хотел кое-что обсудить, если можно, разумеется.
Я немного удивилась. Что ему было нужно? Он не был моим лечащим врачом, я видела его впервые в жизни, а тут он внезапно зовёт меня на разговор.
Я неуверенно обернулась. Люра стояла чуть в стороне и сердито разговаривала по телефону с водителем, в четной попытке объяснить ему, как доехать до больницы. Диалог очевидно затягивался. Пауза, возникшая между мной и доктором тоже.
Я поняла, что он ждёт ответа, поэтому с сомнением произнесла:
— Если только ненадолго, мой водитель скоро...
Казалось он облегченно выдохнул.
— Замечательно! Много времени это не займёт точно. Вы не против пройти в мой кабинет? Не хотелось бы говорить на улице.
Я несмело кивнула. Возвращаться в больницу не хотелось, но вдруг что-то срочное. Вдруг они забыли сообщить, что у меня рак? Я даже немного напряглась. Неужели я смертельно больна?
Он выставил руку вперёд, по направлению больницы, одновременно пропуская меня вперед и указывая куда идти. Я нерешительно двинулась в сторону стеклянных подвижных створок. Он пошёл следом, спустя время поравнявшись со мной.
Когда мы подошли к его кабинету, прежде чем открыть дверь, он опасливо посмотрел по сторонам, словно проверяя видит ли нас кто, и только после этого нажал на ручку.
Странно все это.
— Проходите, — неловко сказал он, увидев, что я застыла на пороге.
Я пробормотала что-то, походившее на благодарность, и прошла внутрь. Дверь за мной со скрипом закрылась.
Я огляделась: меня привели в небольшой кабинет. Здесь был дубовый стол, за ним книжная полка во всю стену, перед столом два белых кресла, а между ними небольшая стеклянная столешница.
— Присаживайтесь, — сказал мой новый знакомый, указывая на одно из кресел. Я так и сделала – мышцы приятно заныли. Потрясающе удобное кресло.
Вместо того, чтобы сесть за свой, я так понимаю, рабочий стол, мужчина подошел к креслу напротив меня и нервно устроился в нем, сложив ладони в кольцо из переплетнных пыльцев.
Я исподлобья уставилась на него, ожидая объясний, он, увидев мой взгляд, заерзал, а затем как-то совсем неуклюже рассмеялся:
— Странно я вас так вытащил. Извините, вышло немного глупо. Вам наверное интересно, зачем я позвал вас? Хотя, разумеется, вы хотите это знать, — он снова неуверенно заерзал.
Так. Что здесь происходит?
— Вы можете говорить все как есть, — если я больна, пусть так и скажет, а не томит.
Мужчина откашлялся.
— Когда вас привезли... — медленно проговорил он, — ...было поздно, было очень поздно и холодно – это правда. Но я слово даю, что почувствовал это...
Я непонимающе уставилась на него. Что за странный способ рассказывать пациенту о болезни?
Он продолжал:
— Словно меня затягивали зыбучие пески. Кончено, такого со мной никогда не случалось в реальности, но если бы случилось, то скорее всего ощущалось бы именно так... — он запнулся, вытер небольшую испарину, выступившую на лбу, —... так, это тут совсем не причём. В общем, когда я увидел, как вас ввозили в палату, я почувствовал барьер... блок, — он поднял на меня глаза полные надежды на понимание. Но я лишь недоуменно таращилась на него. Он обречённо выдохнул. — Понимаете, я могу ощущать действие заслонов в человеке, поставленных кем-то или чем-то. Это мой скромный дар. Заслоны могут блокировать чувства человека, возможности, а могут... и воспоминания. Я слышал вашу историю: спросил Стива. И я решился сделать смелое предположение... Но Стив, конечно, никогда всерьёз меня не воспринимал, поэтому и в этот раз сказал, мол ты устал Робби, мурашки у тебя вовсе не от реакции на барьер, а от холода. Понимаете, я всегда покрываюсь мурашками, когда сталкиваюсь с подобным: с барьерами всякими. Так неприятно из-за них, хочется сразу уйти куда-то и не вылезать, — его лице искривилось и он, как будто слегка сжался. А затем добавил. — Понимаете?