Они застыли в проёме, оставив дверь открытой так, что заметить меня можно было не сразу.
— Настоятельно рекомендую вам, чтобы в ближайшее время эта информация оставалась между нами, — сурово сказал мой отец, по-видимому, обращаясь к послу. Его голос был спокойным, но взгляд ничего хоршего не предвещал. Было очевидно, что он не рекомендовал...
Он приказывал.
— Как же это так, как я могу... Я же не могу сокрыть...
— Я не говорю вам молчать. Я говорю, что в ближайшие дни об этом никто знать не должен.
— Но как...
— Хватит, посол. Мне нет дела до ваших как. Задержитесь в поездке, скажите, что поехали навестить семью – что угодно. Меня это не интересует. Информация о том, что моя дочь нейтрал за пределы этого дома не выйдет.
— Марол, не говори так... — подала голос моя мать.
— Не говорить что дорогая? Что ты родила мне нейтрала? Скажу и повтрорю, а ты слушай и слушай внимательно: твоя дочь – нейтрал, жалкое отродье, не обладающее даже крупицей дара.
Мама издала приглушенный всхлип. Видимо не первый за эту встречу.
На секунды разум застелило желание выйти и защитить, успокоить её. Но...
Я не понимаю.
Я до последнего не понимала, что все это значит...
Не могу понять, не хочу понимать, не буду понимать... не могу... не могу...
По щеке скатилась одинокая слеза. Я опустила голову. Ещё одна слеза прокатилась по спинке моего носа и полетела вниз прямо на деревянный пол. Мне показалось, что она упала очень громко. Меня оглушило. Интересно они услышали это?
Мои плечи начали трястись.
Я не понимаю...
— Вовсе нет, милорд. Сейчас все больше людей придерживается позиции, что нейтралы ничем нас не хуже, теперь даже в некоторых уголках страны они могут поступать на официальную госслуж...
— Замолчите, посол! — перебил его отец, вдруг повысив голос. — Не хочу и слова больше слышать.
Сквозь пелену боли застелившую мой разум, сквозь пелену слез застелившую мои глаза раздался едва слышный, но острый звоночек.
Я не хочу, чтобы они меня видели. Я не хочу видеть их.
Звоночек превратился в звон. А пугающая мысль о том, что меня застанут в таком виде, стала ужасающей. Я даже почти забыла, что я...
Я медленно сдвинулась за колону, так что увидеть меня теперь точно было нельзя. Я сделала ещё пару шагов влево, почти приблизилась к лестничному проему. Осталось ещё несколько шагов.
Раз. Два. Три. Четыре.
Шум в ушах.
Я считала шаги, а вместе с ними и слезы, которые теперь градом лились по моим щекам. Как и до этого я старалась двигаться медленно, но невольно все ускорялась и ускорялась. Добравшись наконец до лестницы, я перестала себя сдерживать и понеслась по ней, словно за мной кто-то гнался, а за мной ведь действительно гнались.
За мной гналось клеймо. Я...
Я бежала вниз по винтовой лестнице, надеясь, что никто по пути не встретится. Подол юбки бился о ноги, мне казалось, будто он оставлял кровавые укысы на моих коленях.
Я сбежала по лестнице в огромный зал нашего особняка.
Мои родители богаты и уважаемы, отец вот-вот будет избран главой нашей части, а я...я...
Слуг вокруг не было. Никого не было. Зал пустовал. Я испытала горькую радость.
Я почти добежала до главного выхода, почти протянула руку, чтобы распахнуть дверь, но кто-то с той стороны меня опередил.
Нет!
Сердце упало в пятки. Нет, нет, нет, нет.
Я видела как шевелится ручка, но уже ничего не могла сделать, ведь эта секунда казалась мучительной вечностью лишь в моей голове, в то время как на самом деле все произошло молниеносно.
Дверь открылась прямо у меня перед носом. Я лишь сумела притормозить, чтобы не врезаться в неё.
Может они не увидят... Ведь я теперь...
— Я думаю, что мы все-таки переедем... — разнесся по залу голос моего брат, обращенный к кому-то рядом с ним, но когда наши глаза встретились он остановился и удивлённо посмотрел на меня, — Кэссэти?
За его спиной показалось кучерявая макушка. А затем я увидела его. Лоэна. Принца Лоэна. Сына короля.
О, Боже! Только не это! Пожалуйста, дай мне провалиться под землю, я никогда больше не хочу видеть небо.
— А, я понял, — быстро пришёл в себя мой брат, я побледнела. — У тебя же сегодня брали кровь. Видимо все прошло не очень гладко, — он сделал вид, что его это беспокоит, но затем брови вновь насмешливо изогнулись. — Так и знал, что ты никакая не заклинательница разума. Прикинь, Лоэн, эта дуреха возомнила себя бог знает кем. Ну что, Кэссэти, я даже смеяться над тобой сильно не стану. Даю слово. Кто ты, сестрёнка? Заклинательница печени? Детектор нужды, можешь опредялять кому, когда нужно дела справить?