— У...убьёшь...
Он смотрел на меня, казалось не понимая о чем я говорю. Такого выражения я не видела никогда в своей жизни: дикость, бешенство, смешанные с неуправляемым расчётом.
Мои глаза стали закрываться, ощущение разрывающихся лёгких притуплялось. Невероятное спокойствие, как после встречи со старухой, заменило кислород моему организму...
Вдруг он резко отступил, и я даже с некоторым сожалением рефлекторно сделала судорожный вдох, падая на колени. Я начала кашлять, горло хрипело, когда я пыталась вдохнуть. Дышать было тяжело, но, бог мой, как же приятно. Тёмные пятна перед глазами стали исчезать, и я постепенно приходила в себя.
Я начала плакать.
Дыхание, которое и так было не до конца восстановленным, усложнили надрывные всхлипы. Я старалась плакать тихо, но получалось не очень – плечи сотрясались от рыданий.
Он меня чуть не убил, он... не мог, но он почти...
Слезы не останавливались.
...никогда...он больше никогда не вернётся...он будет всегда... беспощадным, злым...
Лоэн мог сколько угодно издеваться надо мной, но он никогда не смел и пальцем меня тронуть. Я вообще не могла вспомнить, когда он последний раз дотрагивался до меня. Такое было впервые. Он не просто ударил меня – он хотел убить меня.
Ненавижу...
Вдруг он резко опустился, и его лицо оказалось на уровне с моим. Первая реакция – страх. Я одним лихорадочным движением отползла от него в сторону, держа руку на шее. Он опустил на нее взгляд. Мне показалось, что к оцепенпнию, в котором он очевидно находился, примешалась боль. Но это была опять игра злосчастных света и тени, потому что в следующую секунду он так же резко встал и обратился ко мне уже сверху вниз:
— Теперь все на своих местах. Как в старые добрые времена. Правда ведь, нейтралша для потех? — он хотел произнести это со спокойной надменностью, но я слышала, слышала по звуку его голоса, в нем – как когда-то в детстве, когда я предложила ему перенести летучую мышь, – в нем была паника.
Он вальяжно удалился из моей комнаты, а я сидела на полу и пыталась остановить слезы.
Солнце все так же светило на белый пол, заставляя его искриться.
Глава 7
— Сегодня очень вкусная подливка для рыбы, — раздался голос где-то над моим сознанием. Я его слышала, но не слушала, — попробуй, Кэсс.
Мы сидели за длинным обеденным столом, во главе которого находился мой отец: по его правую руку расположилися Кайден и Лоэн, по левую – сидели мама и я. Я оказалась прямо напротив Лоэна, что немного выбивало из колеи, но я пыталась выглядеть непринужденно. Сейчас, старательно не замечая принца, я внимательно разглядывала содержимое тарелки, размазывая все медленным движениями вилки. Видимо проявленного усердия оказалось слишком много, потому что я выпала из окружающей обстановки и не сразу услышала слова матери.
— Кэсс, планета орков и косматых уродов вызывает Кэсс, — пощелкал пальцами почти у самого моего носа Кайден. Вздрогнув, я подняла глаза и...
...посмотрела прямо на Лоэна в ту секунду, когда он взглянул на меня.
Черт!
Кровь прилела к щекам. Он моментально отвернулся, возобновляя разговор с моим отцом.
Я задержала взгляд на лице принца дольше положенного – ненависть жгла моё сердце, не давая отвести глаз.
Он сидит, болтает с Кайденом и моим отцом, хотя часом ранее пытался убить меня! Как же я его ненавижу!
— Подливка... звучит неплохо, — сквозь зубы произнесла я.
Мама начала колдовать над моей тарелкой, накладывая туда ещё кучу разных кулинарных новшеств, прежде не появлявшихся у нас за столом. Конечно, повора постарались на славу, ведь какой у нас гость сегодня – сам принц, заклинатель разума, будущий король! – расшибутся в лепёшку, лишь бы потом преподнести её и себя в качестве деликатеса принцу.
Я зло хмыкнула.
— Умеешь же ты быть пугающей, Кэсс, — цокнул Кайден, — что за оскал на лице?
Я бросил на него недружелюбный взгляд.
Мне не хотелось, чтобы со мной лишний раз говорили при Лоэне. Хотелось, чтобы все вели себя так, словно меня здесь нет. Словно я тумбочка или столовый сервиз.
— Представляю тебя в роли золотой рыбки, поданной к столу, братишка.
— Как по-сестренски, — голос Кайдена был полон умиления.
Я ничего не ответила, стараясь снова стать прозрачной, как внутренне, так и внешне (вот бы я родилась медузой... странная мысль...), но теперь отец вдруг решил заговорить со мной:
— Ну что, Кэссэти, рада, что тебя успели отчислить ещё до того, как ты приступила к учёбе?
Только не это...
Я не хотела, чтобы эта тема вообще поднималась, так к ней не просто вернулись, её стали обсуждать прямо при ублюдочном принце.