— Бери уже все или катись к черту! — внезапно повысил голос принц, видимо выходя из своего оцепения. Он резко одной рукой толкнул стул (можно сказать придвинул его к столу, но в своём особом стиле), так что тот с громким хлопком ударился о дерево стола. Засунув руки в карманы, Лоэн быстро двинулся в сторону выхода. Слуга, оповестивший его, низко поклонился, когда принц проходил мимо, а затем сам направился следом.
Разумеется никто не удивился поведению принца, тем не менее после его ухода повисла странная тишина.
— Я не совсем понял, что тут произошло, — осторожно нарушил её Кайден, — Кэсс, ты что... уезжаешь сейчас, получается?
— Я не думаю, что это хорошая идея... — взволнованно начала мама.
Но отец перебил ее:
— Да что опять не так? Появилась такая возможность, снова её упускать по-вашему? Нет, не надейтесь...
— Никто не надеется, мы просто хотим все здраво обсудить, — резко ответил брат.
— Ты вообще не должен в это вмешиваться! Ты кем тут себя возом...
— Господи, замолчите, наконец! — я схватилась за голову, прерывая все разговоры. Скорее всего я напоминала сейчас сумасшедшую. Почти срываясь на крик, я произнесла. — Как же вы меня все достали!
Не смотря больше на них, я выбежала из столовой, громко хлопая всеми встречающимися мне на пути дверьми, сильнее всего я хлопнул дверью, ведущей в мою спальню: словно последний аккорд, удар сотряс стены дома, или так мне, по крайней мере, показалось из-за шума в ушах.
Я прислонилась спиной к двери, туго втягивая воздух.
Не буду плакать! Ни за что не стану плакать, хватит с меня!
Дверь слегка толкнулась вперёд, и я испуганно отскочила, разворачиваясь к ней лицом и стараясь успокоить дыхание. В дверном проёме показалась Люра. Полоска света из коридора забежал в мою тёмную комнату.
— Госпожа, что случилась? — она встревоженно смотрела на меня, не решаясь зайти внутрь.
Я грустно улыбнулась.
— Я уезжаю, Люра. Уезжаю во Дворец.
— Что? — растерянно воскликнула женщина. — Прямо сейчас?
— Похоже на то, мне надо быстро собрать все самое необходимое. Не одежду, а что-то в стиле зубных щёток, пижамы и косметики, — я начала суетиться, отворачиваясь, но затем возвращаясь взглядом к её лицу и спрашивая. — Поможешь?
— Конечно, помогу! — воскликнула Люра, наконец полностью заходя в комнату и нажимая на включатель. По всей спальне тут же разлилось мягкое свечение. — Садитесь госпожа, я все сама соберу, вы лучше расскажите мне скорее, что все-таки произошло?
***
Начался дождь. Давно его не было в нашей части.
Я вышла на крыльцо и ждала, когда спустят мои вещи. Перед домом стоял чёрный укороченный лимузин с затонированными стёклами, поэтому, даже при всем желании, я не могла разглядеть принца, хотя и знала, что он там.
Интересно он смотрит на меня?
Видит ли как трясутся мои руки или же ему самому сейчас несладко и совершенно не до меня?
— Госпожа...
Я резко обернулась на приглушенный голос, раздавшийся за спиной. На улице было темно, шёл холодный дождь, грузно разбивающийся о землю. Но за спиной у меня было так тепло, светло и уютно. Сердце сжалось.
Я тоскливо улыбнулась.
— Всё нормально Люра. Я же не навсегда уезжаю.
— Я понимаю, но... — женщина скоро шмыгнула носом, — ...надеюсь у вас все будет хорошо. Не забывайте обязательно писать мне! И приезжайте к нам на каникулы... да и я постараюсь заглядывать к вам, приносить ваши любимые мафины!
— Люра, — я грустно рассмеялась и, наклонившись, обняла эту милую женщину, которая никогда не обращала внимание на то, что я нейтрал.
Люра уже не могла сдерживать слез и крепко обняла меня в ответ, быстро и сбивчиво расписывая, как она будет скучать по мне.
Тепло попрощавшись с ней, я взяла небольшую сумку с вещами из её рук, раскрыла бирюзовый зонтик и, сойдя с крыльца, двинулась в сторону машины. Родители и брат простились со мной в гостиной.
— Никогда не опускай головы, не потому что ты дочь лорда, а потому что в твоих глазах горит огонь. Пусть все это увидят, — шепчет мне мама на ухо, резко выпуская из объятий и отходя в сторону. Больше головы она не подняла.
Я задумчиво прокручивала её слова в голове, что-то в сердце екнуло на них, словно они заставили злополучный орган биться иначе, так будто что-то значили, будто могли повести меня за собой, стать моей путеводной звездой и принципом жизни... либо на меня просто накатила тоска и меланхолия, вызванные обстановкой: дождь и свет фонарей, убегающих в ночную даль – все это навевало определённые мысли и чувства.
Я огляделась и, как в детстве, смотря на все это великолепие, принадлежащие нашей семье: эти сады, эти дорожки, эти аллеи, эти поля – я не знала, куда мне бежать, где прятаться.