Я подошла к машине и потянулась к дверной ручке.
"— Тебе уже ничего не поможет, Кэссэти."
Сирая! Как я могла забыть!
Резко отняв руку, я развернулась и быстрым шагом двинулась обратно в сторону Люры.
— Люра! — взволнованно проговорила я, приближаясь к ней.
— Да, госпожа? — встрепенулась женщина, смахивая слезы. Видимо уловила моё настроение.
— Ты же знаешь мою подругу Сираю? — женщина кивнула. — Отлично! Найди её и передай, что я перевожусь в Лисеум и сделаю все, что в моих силах, чтобы отыскать... чтобы выполнить её просьбу! Хорошо?
— Да, конечно... — недоуменно проговорила Люра, но лишних вопросов задавать не стала.
Я свободно выдохнула и рассмеялась:
— Ну теперь-то точно пока!
Быстро, чтобы не тратить больше время на прощания и не заставлять его ждать, я отвернулась от женщины и побежала под дождём к машине, забыв поднять зонтик над головой. Вот же дура! Но...
Я продолжала улыбаться.
На душе стало как будто чуть свободнее. Да, год будет тяжёлым, но как же легко мне стало от мысли, что я все-таки поступаю правильно, будто узел, державший моё горло и заставлявший его сжиматься, начал медленно развязываться. Так ли себя чувствуешь, когда принимаешь страх и больше не идёшь у него на поводу: сосуществуя с ним, но не позволяя ему влиять на тебя?
Я дернула ручку, она не поддалась. Я озадаченно дернула второй раз, но без изменений – дверца не открывалась. Что за дела?
В машине раздался какой-то скрежет, я попыталась вглядеться в затонированное окно, но прежде чем успела разобрать что-либо, дверь открылась и передо мной предстал вид на салон автомобиля.
Но конечно же мой взгляд был полностью во власти принца.
Он вытянутой рукой держал дверцу открытой, нависая над сплошным сидением салона, толстовка натянулась на его плечах, оголяя руку до локтя. Кудрявые волосы небрежно торчали во все стороны, но Лоэн выглядел максимально элегантно, даже в обычной одежде и с ураганом на голове. Какая же печальная трата такой потрясающей внешности: если бы не его характер...
— Ты совсем глупая что ли? Даже дверь сама открыть не можешь, — он оглядел меня снисходительным взглядом. — Зонт в руках, но стоишь под дождём... Я могу попросить открыть люк, когда выедем, если твоё хобби мокнуть под дождём, так хотя бы с ветерком будет. Знаешь, я не удивлён: быть мокрой, почти тоже самое, что и быть жалкой, это видимо в твоей приро...
— Да замолчи ты наконец, — раздражённо сказал я, отталкивая его руку от дверцы и забираясь внутрь. Наши бедра на секунду соприкоснулись, но он быстро отодвинулся от меня, как от прокаженной. — Не надоело одну и ту же песню петь, будто заезженная пластинка?
Я закрыла дверь и окунулась в теплоту автомобиля. Мягкое свечение, разливающееся по бежевым, кожаным сиденьям, расположенным по периметру салона, должь бьющий по стеклам (они открывали вид на огони, горящие в моем дом, на дорожку, которой я прошла, на крыльцо, приютившее одинокую Люру) – все заставляло меня чувствовать умиротворение.
— Ты пожалеешь, — принц потянулся к чёрному экрану перед нами, постучал по нему и вернулся на свое место. В его голосе не было угрозы, он словно констатировал факт – будто просто утверждал, что на улице дождь, а не заявлял о моих будущих страданиях. Мне стало не по себе. — Пожалеешь, что родилась на свет и стала принимать такие глупые решения, я обещаю тебе... этот год ты не забудешь никогда.
Я уставилась на него.
Сидя тут, рядом со мной, он не казался мне таким пугающим, не казался мне таким далёким. Как бы я хотела забыть язык, на котором мы говорим, чтобы никогда больше не понимать его слов, чтобы не понимать того, насколько сильно он меня ненавидит.
— Ты можешь и не делать этого, — шёпотом произнесла я.
Видимо Лоэн дал знак водителю отправляться, потому что я ощутила, как машина сдвинулась с места. Но вместо того, чтобы смотреть на отдаляющиеся огни моего дома или машущую нам вслед Люру, я размытым взглядом поглощала принца.
Он слегка подался назад, опуская затылок на спинку кресла, а затем лёгким, едва заметным поворотом головы переводя взгляд на меня.
Пронзающий взгляд.
Какое-то время он продолжал странно смотреть: для меня в его взгляде одновременно была как будто и пустота, и все самое прекрасное и самое ужасное на свете: словно все эмоции, все чувства, придуманные когда-либо людьми переплелись и соединились в его глазах, парадоксально напоминая пустоту.
— Не делать чего? — от тихого звука его голоса моё сердце сжалось.
— Не ненавидеть меня.
Я увидела, как его глаза слегка расширились, но видимо это все дождь, его влияние на моё сердце, на мои органы чувств, потому что уже в следующую секунду Лоэн вновь смотрел на меня спокойно и равнодушно. Какое-то время он молчал, а затем, слегка подняв уголки губ, произнес: