— Вериллос? — на секунду он удивлённо вскинул брови, но затем вновь улыбнулся, как чеширский кот. — А я все думал... что же очень долго ждал нашей встречи.
Наступил мой черёд вскинуть брови:
— В каком смысле?
Он не отводил взгляда, продолжая улыбаться. Прошло несколько секунд, но он все ещё разглядывал меня. Я слегка опешила, еле сдерживаясь чтобы не начать настороженно озираться по сторонам. Дирели был несомненно обаятельным и привлекательным парнем, но я не могла отрицать, что в нем была ещё и какая-то дикость, что-то необузданное, скрытое – это пугало. То как он склонял голову, то как лукаво улыбался, словно познал мирскую мудрость и чужие жизни и души казались ему простой игрушкой. Он был слишком... не подъемен для меня.
Не совсем уверенная, что делать, потому что он продолжал молчать, я заправил прядь волос за ухо и твердо решила через десять секунд бежать, если так продолжится.
Десять...
Он все ещё изучал меня.
...девять... восемь... семь... шесть... (я развернула корпус в сторону) пять... четыре... (ищу глазами место, которое сможет скрыть меня) три... (куда бежать?!) два...
— Просто много слышал о вас, — он наконец отвел взгляд. — Так что, вы согласны?
Ух.
Я тяжело вздохнула, резко поворачиваясь обратно в сторону особняка, ветер вновь ударил мне в лицо. Ещё немного, и я бы бросилась прочь, словно угорелая, как бы странно это не выглядело со стороны, и сидела бы, спрятавшись где-то, до того, как меня не найдёт семья. Что за жуткий парень? Они с Лоэном два сапога пара.
— На что согласна?
Чертовы смешинки в его глазах выбивали меня из колеи.
— На экскурсию, конечно. Со мной в роли экскурсовода.
Вот на это друг мой, я точно согласна. Посмотрим какие же места ты мне не покажешь.
— А-а, ну разумеется согласна, — милая улыбка озарила моё лицо.
Наши глаза встретились: он тоже улыбался. В его странном изумрудном взгляде так и было написано: "Посмотрим, кто кого".
Хотя может мне и привиделось.
Глава 10
Мы вошли в этот великолепный особняк, и я могла с уверенностью утверждать, что внутри он был так же роскошен, как и снаружи.
Словно человек, который обнаружил, что вторая часть фильма ничуть не хуже первой – я с благоверным трепетом оглядывала внутренности особняка. Были ли вы когда-нибудь в зданиях, которые обладали помещениями чуть ли не в двадцать метров, но при это выглядели уютно и... по-домашнему что ли? Я лично нет... до сегодняшнего дня.
Мы находились в зале и вдоль стен тянулись две изогнутые лестницы, соединяющиеся у основания второго этажа. Там, словно с балкона можно было наблюдать за происходящим в главном зале. Перед моим внутренним взором тут же предстали образы изящных дам, танцующих с их не менее гибкими кавалерам: движение юбок, приглушённый блеск люстр, бриллиантовые украшения – все это довольно легко вырисовывалось в моем воображении. А затем вечер заканчивается, свечи задуваются, включаются обычные электрические лампочки, и мама предлагает своему кучерявому сынишке прочитать на ночь сказку про отважного принца, которому уготовано спасти строптивую принцессу и стать королем волшебной страны. Мальчик слушает все с замирания сердца, он представляет себя на месте смелчака-принца, но... как бы ни хотел он дослушать историю до конца, возраст (а ему всего девять лет) и убаюкивабший голос матери берут свое: он проваливается в глубокий, безмятежный сон, полный грёз о прекрасной, но спесивой принцессе, в которую принц влюбится так сильно, что потом сможет столь же сильно возненавидеть...
Я вздрогнула.
— В этом зале раньше проводились громкие, я бы решился сказать, эпатажные, вечера. Сначала их устраивала Леди прабабушка-принца-лоэна, затем Леди бабушка-принца-лоэна. Казалась бы такой замечательной традиции передаваться бы из поколения в поколение, но Леди Паина, четно признаюсь к моему великому огорчению, не провела ни одного раута, ни одного бала, ни одного мероприятия включающего более семи - восьми человек в стенах особняка с тех пор как он перешел в ее полное владение, — размеренный голос Дирели ударялся о стены особняка; сиплость, которую я заметила раньше, то ли из-за эха, то ли из-за чего-то еще, обрела какую-то глубокую, обволакивающую мягкость. Словно тебе на ухо шептало спокойное море, когда штиль и когда кристально чиста вода.
...или шипела змея, прицеливаясь с укусом, — пронеслось в моей голове.
Но я не обратила на эту мысль внимание, потому что знала, что вызвана она неоправданной обидой. Когда Дирели заговорил о предыдущих владельцах особняка, я непроизвольно вспомнила маленькую бумажку, вылетевшую из папки и аккуратный, крупный почерк.