— Сидим здесь, — обернулся я к Виллу. — Ждем.
— Дедушку? — одними губами спросил тот.
— Кого получится. Сядь на кровать.
Мальчишка немедленно повиновался. Меня его поведение слегка тревожило, но в данных обстоятельствах лучшего нельзя было желать — приказы выполняет, не кричит, под ногами не путается. Сомневаюсь, что я сам адекватен.
Не знаю, сколько времени мы провели в той комнате, в полной тишине. Вилл — лежа на кровати, я — сидя на полу, слева от входа. Может, пять минут, может, час. Мыслей не осталось, сознание впало в полусонное оцепенение, позволяя только ждать.
А потом дверное полотно осыпалось прахом, я почувствовал, что не могу шевелиться, и посреди комнаты из ниоткуда возник дед Роберт.
Дом моих деда и бабушки Фишеров раза в два больше нашего, к тому же каменный, не деревянный. Его построил сто лет назад прадед Сантьяго, приехавший из Испании на заработки, да так и оставшийся, вошедший в клан примаком. В отличие от многих местных, у дома два полноценных этажа, что вместе с подвалами и большим чердаком даёт много пространства. Есть, где разместиться.
Вчера меня особо не трогали. Дед выспросил основное и переместил в клан, сдал на руки рыдающей матери. Обоих нас переместили, Вильяма тоже. Местная целительница сделала несколько пассов палочкой, диагностировала лёгкое истощение, заставила выпить пару зелий и отправила спать, наказав не вылезать из кровати до утра. Я бы, наверное, и не смог, потому что не помню, как добрался до своей комнаты.
Едва проснулся, в голову полезли вчерашние события. Память подкидывала картины — хищная ухмылка оборотня, ощущение продирающейся среди кишок руки, непонимание в глазах человека, зажимающего рану на горле, сочащаяся сквозь пальцы кровь… Запахи. Пустой желудок дернулся, пытаясь выплеснуть скудное содержимое, я торопливо скатился к кровати и подбежал к распахнутому окну.
Обошлось.
В прошлой жизни я людей не убивал, вообще насмерть драться не доводилось. Так что опыт для меня совершенно новый и не сказать, что приятный. Нет, я ни о чём не жалею, если понадобится, повторю не задумываясь. Просто не понравилось мне убивать. Просто не ожидал от себя такого.
Аккуратно сложенные вещи лежали на стуле. Мама заходила, я так никогда не складываю. Ложиться обратно не хотелось, зато хотелось есть, поэтому я оделся, кое-как заправил кровать и направился вниз, надеясь утолить голод. Как физический, так и информационный — с первого этажа доносились звуки сразу нескольких голосов. Деда Роберта различил точно, кажется, пару слов сказала мама.
Оказывается, в столовой собралась моя взрослая родня по обеим линиям. Отсутствовала только Илона и бабушка Джулия. За длинным столом сидели прадед Питер, дед Джарвис, Кеннер, напротив них дядя Стивен, отец Вильяма и бабушка Мэри, в торце, на своем привычном месте, дед Роберт. Обстановка могла бы показаться официальной, если бы не чашки с чаем и расставленные по веселенькой скатерти в цветочек тарелки с едой.
При моём появлении разговор прекратился. Мама, стоявшая у окна, быстро развернулась, подошла ко мне и крепко, до хруста, обняла, прижав голову к груди. Немного смущающе, но не более. Хотелось застыть так, словно в детстве спрятаться от страшной сказки, и плевать, что смотрят.
— Всё, мам, — сделал я мягкую попытку освободиться. В прошлое не вернуться, да и я теперь понимаю, что мама от всего не защитит. — Всё хорошо. Отпусти. Я есть хочу, мам.
— Ой, сейчас, — она нехотя разорвала объятия, шмыгнула носом. — Сейчас.
Прижав руки к лицу, мама торопливо выбежала из комнаты на кухню. Бабушка Мэри, вздохнув, внимательно оглядела мужчин и удалилась следом за ней.
— Садись, — кивнул дед Роберт на свободное место рядом с дядей Стивом. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, — пожал я плечами. — Сейчас, только руки помою.
— Ничего не болит, кошмары не снились?
— Нет, как отрубленный спал.
— Это хорошо. Ну, иди, мы тебя ждём.