— Повысили? Ты же сам в Министерстве недавно работаешь?
— Два с половиной года, скоро три, — похвастался Кеннер. – По нынешним меркам, ветеран. Я же говорю – людей Крауча убрали. Кого-то с концами, кого-то перевели на должности в других департаментах. Ну и сторонников Дамблдора тоже чистят.
— Его заявлению про Неназываемого не верят?
— Ты знаешь… Не хотят верить.
Накат на директора в прессе шел мощнейший. Сильнее всего, разумеется, старался «Ежедневный пророк», другие про-министерские издания пользовались меньшей популярностью и потому особого толка от них не было. В противовес им, принадлежащие Гильдиям журналы Дамблдора поддерживали, пусть и с оговорками – у Гильдий к нему тоже имелись претензии. Самая популярная газета магического мира, «Новости», публиковала статьи разного, иногда диаметрально противоположного содержания; всякие нишевые издания придерживались мнения, спущенного сверху, от владельца.
Надо сказать, тему не проигнорировал никто. Всё-таки авторитет у Дамблдора огромный, к тому же великий волшебник с точки зрения чистокровных – фигура сакральная. Это не президент, переизбираемый раз в четыре года, к великим относятся примерно как к монархам в Средневековье. То есть сколько бы Министерство ни утверждало, что причин для паники нет, многие считают возрождение Неназываемого свершившимся фактом и действуют, исходя из него. Потому, что в дело вступает вера.
— А сам что думаешь?
Кеннер пожал плечами.
— Ну, что-то Поттер точно видел. Но вот что?
Понимаю. Даже я, школьник, смогу создать иллюзию, которую с первого взгляда не раскусишь. Конечно, подготовка потребуется, и всё же. А если тем же займутся опытные взрослые маги, разбирающиеся в трансфигурации, химерологии, големостроении, менталистике, чарах и сотне иных наук? Вот то-то же. Поэтому к Поттеру, что бы там в газетах про него ни писали, у населения особых претензий не было. Лжецом его не считали. Говорили, что мальчишка искренне заблуждается.
— То есть в то, что он сошел с ума, ты не веришь?
— Тут, скорее, тебя надо спрашивать, ты же с ним учишься. Похож Поттер на психа?
— Нет. Парень, конечно, перед отъездом был не в себе, но рассуждал здраво.
— Ты с ним разговаривал?
— Не я, — пришлось уточнить. – Парвати Патил. Она рассказала Падме, а с Падме мы переписываемся.
— Твоя девушка? – заулыбался Кеннер.
Это, кажется, какой-то рефлекс. Каждый взрослый стремиться узнать у подростка, есть ли у него/неё девушка/парень, чтобы в ответ на смущенное отнекивание с удовольствием позубоскалить. Сам таким был, со мной фокус не пройдёт.
— Пока – нет. Я рассматриваю её в качестве кандидатки в мой гарем, но окончательно не определился.
Главное, рожу держать серьёзной.
— Какой гарем? – улыбка дядюшки потускнела.
— Обычный. По моим прикидкам, семья, в которой на одного мужчину приходится две-три женщины, является более устойчивой и имеет больше шансов воспитать многочисленное потомство. То есть мужчина работает, одна жена служит дополнительным добытчиком, вторая занимается детьми и ведет хозяйство. В случае, если кто-то погибнет, его роли с легкостью примут на себя оставшиеся.
— А…ага. А с девушками ты эту концепцию обсуждал?
— Она ещё не сформулирована окончательно. Хочу посоветоваться с мамой, с Илоной. Как думаешь, что они скажут?
— Скажут они много чего…. Так, стоп. Ты издеваешься?
— Конечно. Разве не очевидно?
Кеннер медленно вдохнул и выдохнул.
— Ладно, один-ноль. Но если она – не твоя девушка, то по какому поводу сов гоняешь?
— Да мы, в общем-то, всем курсом друг с другом списываемся. Особенно сейчас. Сам видишь, что происходит.
— Понятно. И что они думают?
— Ты неверно ставишь вопрос, — не удержавшись, я покачал пальцем из стороны в сторону. – Правильнее спросить, что думают их родственники, а в случае Артура, Фрая, Мораг и Мэнди – что думают в их кланах. И ещё есть Луна.
— Не надо про Лавгуд! – Кеннер дернулся, словно от внезапного озноба. – Давай про остальных.
— Да не знают они. Дамблдора уважают, к тому же, он реально ставит на кон свою репутацию. Сильный ход, его оценили. С другой стороны, никаких признаков, что Неназываемый жив, нет, аристократы ведут себя тихо, Министерство вовсю трубит о потекшей крыше старика. Никто ничего не понимает, поэтому все нервничают и думают о переезде в другие страны.