— Вот не надо про профориентацию, — попросил я. – Неприятные воспоминания.
— Не у одного тебя! – раздраженно захлопнула книгу Мораг. Отложила в сторону справочник, взяла другой. – Макгонагалл трясло от бешенства. Парвати рассказывала, она Амбридж едва не прокляла.
Обсуждение выбора будущей профессии – и, следовательно, предметов, необходимых на шестом курсе, — превратилось в оголтелую пропаганду Министерства. Амбридж умудрилась довести даже тишайшую Джулию Лэнг. Девушка из старого богатого рода ничуть не возражала против брака по расчету и пятерых детей, жених ей нравился, работать она не собиралась. И вот её инспектор полчаса уговаривала устроиться в департамент международных дел, дескать, там её таланты найдут применение.
Вообще-то говоря, у человека с дипломом Хогвартса путей много. Даже если он учился всего пять лет. Из школы выходят с очень хорошей базой, позволяющей через полгода-год интенсивной специализации достичь уровня, приемлемого для поступления в Гильдию. Ещё через три-пять лет, опять же при условии непрерывного совершенствования, можно попробовать получить звание подмастерья. На практике бывает по-всякому, сроки плавают в обе стороны в зависимости от личных способностей, занятости и трудолюбия.
— Уизли за Макгонагалл отомстили, — улыбнулся я.
— Они грамотно ушли, — высказался Артур. – Что? После всех проказ они – первые кандидаты на исключение, тут даже Визенгамот согласится. А так, получается, они сами ушли, да ещё и рекламу магазину сделали хорошую. То переносное болото до сих пор убрать не могут.
— Не хотят.
— Да, скорее всего. Хотя меня больше всего волнует, как они смогли договориться с Пивзом. Он же никого не слушается, кроме директора.
— Ему нравится творить хаос. Он пользуется ситуацией.
— Не всё так просто, — назидательно покачал пальцем парень. – Он обязан повиноваться указаниям учителей Хогвартса. Амбридж, несмотря на спорный статус, заключила официальный договор с замком, то есть подпадает под нужные требования. Тогда почему на прошлой неделе Пивз чуть ли не весь день парил над ней, издавал неприличные звуки и отказывался уйти?
— Вижу два объяснения. Или её отверг замок, или Пивзу дал прямое указание кто-то из деканов.
— Флитвик, — дружно предположили Мораг и Артур. – Его стиль.
Ну, да. Декан у нас веселый, но малость грубоват.
Вот примерно в таких разговорах проходило время до экзаменов. Которые начались в июне, вскоре после финального матча по квиддичу.
Пятый и седьмой курсы всегда шли последними, учителя оставляли их «на сладкое». То ли давали больше времени на подготовку, то ли издевались перед расставанием. Поэтому май и начало июня, несмотря на квиддич и охоту за сторонниками Амбридж, пролетели быстро. У некоторых ещё и с прибылью. Торговля стимулирующими зельями, порошками, артефактами удачи, конспектами, шпаргалками в этом году вышла на высочайший уровень и велась едва ли не открыто. Основными поставщиками являлись представители Рейвенкло, второе место, по впечатлениям, занимали жулики из Гриффиндора, не стеснявшиеся впаривать мышиный помет под видом слабого аналога «феликса фелициса»
СОВ и ЖАБА принимались комиссией, имевшей двойное, если не тройное, подчинение и вследствие того высокую степень автономности. Ещё в старые времена, когда Хогвартс не подписал договор присоединения к министерской структуре, существовала традиция на выпускные экзамены пятого и седьмого курсов приглашать сторонних наблюдателей. Или даже экзаменаторов. В качестве оных выступали опытные взрослые маги, силой и честью клявшиеся проверять честно, беспристрастно, оценивать выпускников справедливо. Тогда же Гильдии и Совет Мудрых присматривали себе кандидатов.
Волшебная Экзаменационная Комиссия входила в сетку Министерства, вместе с тем она подчинялась напрямую Визенгамоту и работала по стандартам, принятым Международной Конфедерацией Магов. Любое указание, спущенное в неё, требовалось согласовать со всеми тремя структурами, что дело нелегкое. Вдобавок председательница ВЭК, леди Гризельда Марчбэнкс, обладает огромным количеством связей и должников. Плевать она хотела на чужие советы и просьбы быть к кому-то построже или помягче, в её возрасте угрозы просто не воспринимаются. Тетеньке за двести перевалило, ей всё, кроме образования, пофигу.
Комиссию школа встретила буйством красок. И в прямом, и в переносном смыслах – безбашенные гриффы в честь прибытия проверяющих запустили фейерверки. Введение, точнее, возвращение телесных наказаний заставило притихнуть барсуков и воронов, но факультет Годрика отреагировал иначе. Отметки от розог ценились, как боевые шрамы, ими хвастались, на наказания осознанно нарывались. Пожилых волшебников вряд ли прежде так встречали. Кроме фейерверков в глаза бросались раскрашенные всеми цветами радуги доспехи, распевающие непристойные песенки, швыряющийся навозными бомбами Пивз, скачущие по стенкам материальные иллюзии и то самое болото, превратившееся в своеобразный резервуар испорченных зелий. В смысле, все отходы сливали туда и с интересом смотрели, чего получится. На данный момент выходила жуткая вонь и бульканье, в котором некоторые усматривали признаки разумной речи.