Взрывы, нападения действительно прекратились. Сколько в том заслуги Министерства, а сколько – ставшего председателем Визенгамота Дамблдора, широкой публике неизвестно. Лично я ставлю на директора. Хотя бы потому, что нынешние действия того же Скримджера пока не впечатляют.
— Брошюрки видели? Что скажете?
— У меня где-то с прошлой войны такие же остались, — припомнил дядюшка Сэм. – Надо бы на прилавок положить – может, купит кто.
— А по содержанию?
— То, что там написано, нормальные маги без напоминаний знают.
— И что? – включилась Мэгги. – Толку-то от их знания? На Рябого Дика в прошлом месяце сынулька Империус наложил, и никто в семье не заметил. Даже жена, уж на что баба ушлая!
— Поговаривают, Дик ей за день до того в рожу сунул, потому и не заметила, — хмыкнул толстяк.
— Так ему и надо, пропойце!
Ещё немного побродив по рынку и послушав разговоры шапочных знакомцев, в подавлявшем большинстве случаев обсуждавших свои дела и на политику поплевывавших, наконец нашел нужного мне человека. Дин Томас установил свой мольберт на новом месте, причем сидел под стендом, увешанным фотографиями Хогвартса и других достопримечательностей. Например, Гарри Поттера, присутствовавшего едва ли не на половине снимков.
— Осваиваешь новые сферы? – дружески кивнул я ему.
— А, это. У нас паренек один учится на год младше, Колин Криви. Ты должен помнить его по второму курсу. Так он постоянно с камерой бегает и что-то щелкает. Я у него взял пачку фоток на реализацию и знаешь – неплохо берут.
— Персонаж в этом сезоне популярный.
— Поттер-то? – ухмыльнулся Дин. – Да, есть такое.
Поболтали, между делом обсудили текущие события. Томас – парень неглупый, старательный, учится в Хогвартсе, то есть перспективный, поэтому в Лютном к нему относятся неплохо. Своим он здесь не стал, но откровенничают с ним всяко больше, чем со мной. Кроме того, он близок с ямайской общиной, в последнюю пару недель вызывающую интерес у нашей леди. Ямайцы традиционно поставляют в Британию всякого рода запрещенку и наёмников самого низкого пошиба, так что их участие в британской заварухе неизбежно. Вопрос в том, на чьей стороне. Пожиратели, конечно, платят больше, зато Министерство может пообещать амнистию и ослабить чиновничий прессинг.
Впрочем, следовало прояснить позиции всех общин иностранцев. Они не особо сильны и влиятельны, но в данный конкретный момент, когда ценна каждая кроха ресурсов, противоборствующие стороны заинтересованы в любой поддержке. Те же китайцы могут обратиться за помощью к родне едва ли не со всего мира, а их боевики хорошо известны жестокостью и упертостью. Поэтому я написал письмо Падме с вопросом насчет дальнейших планов её родителей и пришел к Дину. К китайцам соваться не стал – с их представителями часто общается прадед Питер, он без меня выяснит нужное. Остальные общины не столь влиятельны, про них узнаю в Хогвартсе. Впрочем, с алжирцами и так всё понятно. Выходцы из пиратского гнезда в Северной Африке пойдут следом за Шеклботами, а те сейчас формально на стороне Министерства. Фактически же, насколько я помню, один из Шеклботов крепко повязан с партией Дамблдора.
Вот, собственно, и всё. Так и проходили мои каникулы. Тренировки, светские визиты, работа, изучение магии. Раз уж я показал себя достаточно взрослым и рассудительным человеком, клан не мог не использовать мои таланты. Нормальное явление, если вдуматься – в любой организации человека двигают вверх до тех пор, пока он не достигнет своего уровня некомпетентности. Меня тоже двигали, только из-за возраста осторожно и без четкого плана. Понятно, что ближайшие два года я проведу в Хогвартсе, а на более дальний срок старшие не загадывали.
Гражданская война началась. Эту пару лет прожить бы.
Сентябрьское путешествие в Хогвартс на шестой год превратилось в рутину и особых эмоций не вызывало. Точно так же я отреагировал на сокурсников – словно видел их недавно и не успел соскучиться. В принципе, так оно и есть. Они часто появлялись в тех же местах, где бывал я, мы обменивались новостями и разбегались снова по делам.