Определенная религиозная составляющая, идущая из тех времен, когда сильнейшие маги считались кем-то вроде пророков Матери-Магии, тоже присутствует. Поэтому касающиеся Неназываемого факты принимаются, как есть, без критического рассмотрения. Умер не до конца? Воскрес спустя кучу времени в новом облике? Нормально. Великий маг, чего вы удивляетесь?
К счастью, Рейвенкло, при всех его недостатках, прививал скептическое отношение к авторитетам. Спустя минут пять Мораг закончила размышлять и огласила вывод:
— А ведь похоже на правду. Не позавидуешь его вассалам.
— Сами выбрали. Метку, насколько мне известно, принимают исключительно добровольно.
— Они же не знали, что он с ума сойдёт. Хотя подожди… Если Метка включает ментальную составляющую, при сильном изменении параметров мастера или слуги она должна спасть. Как минимум, ослабнуть.
— Вот ничего про неё рассказать не готов, — я с сожалением развел руками. – У меня из носителей знакомый только Снейп, к нему я с вопросами не полезу. Жить охота.
— В самом деле! — захихикала Мораг.
Сложно ли создать новое заклинание? И да, и нет. Заклинание есть короткий ритуал, рунная цепочка, исполняемая с помощью артефакта-помощника. Сильные маги способны обойтись без палочки, но в таком случае им придется полностью проговорить всю цепочку без сокращений, четко представляя результат. То есть, в принципе, если ты на высоком уровне понимаешь руны и не боишься рискнуть здоровьем, то нечто простенькое можешь изобрести, даже будучи студентом.
Ошибка может стоить дорого. Тонкое тело волшебника потому и тонкое, что легко рвется. Поэтому собственные заклятья составляют немногие, берегут их, демонстрируют только близким и заслуженно принимают их похвалу, тем самым повышая личный статус в глазах окружающих. Это серьёзная заявка на будущее вхождение в элиту.
Насколько я помню, весь шестой курс события фильма крутились вокруг Малфоя и чудесного учебника Принца-полукровки, найденного Поттером. Судя по внезапным и не объяснимым успехам шрамоголового мальчика в зельеварении, реальность следует по той же колее. То есть книжку, ранее принадлежавшую Снейпу и хранящую в себе массу его пометок, Поттер нашел, тем самым подтверждая свои особые отношения с удачей. Лично я бы не отказался почитать черновики человека, ставшего самым молодым мастером зельеварения за последние две сотни лет и заслуженно называемого гением.
У нас на Рейвенкло чары считались чем-то вроде профильного предмета, ниже «Выше ожидаемого» не получал никто. В отстающих Флитвик видел личный вызов своему мастерству и дрючил до тех пор, пока они не осваивали программу. Впрочем, курицей-наседкой он не был и, если желания или, реже, способностей у юного ворона не находилось, оставлял ученика в покое.
— Знаете, мистер Стивенс, я вам всё-таки рекомендую больше заниматься чарами, — выдал декан во время одной из консультаций. – Понимаю, что клановая традиция предполагает сосредоточенность на несколько иных областях высокого искусства, но у вас явная предрасположенность к моему предмету.
— В детстве со мной часто занималась мама, возможно, её уроки сказываются.
— Она ведь из Фишеров, дочка Роберта? – припомнил Флитвик. – Не имею чести быть с ней знакомым, но деда вашего знаю лично. С такими родственниками сама судьба велит изучать чары!
— Времени не хватает, профессор. Помимо дополнительных занятий с вами, я хожу в целительский кружок, занимаюсь по индивидуальной программе, а с недавних пор посещаю профессора Трелони.
— Она вас пригласила? Ну, это дело хорошее. Жаль, жаль… В любом случае – моё мнение вы слышали и, если вдруг появится возможность, надеюсь, учтёте.
— Разумеется, профессор!
Сивилла Трелони, как выяснилось, вела кружок менталистики. Полностью нелегальный, принимавший в свои ряды только старшекурсников по рекомендации не менее чем двух преподавателей. Вступление сопровождалось подписанием малого ученического контракта, запрещавшего упоминать имена наставника и других учеников. Так что, возможно, не просто так Амбридж в прошлом году взъелась на Трелони, имелись у неё основания уволить прорицательницу.