У нас состоялся сложный разговор со слизеринцами. Лидеры одного Дома высказали свою позицию лидерам другого.
— Малфой, всё понимаю, — так как у нашего старосты имелись терки с Малфоем, говорил я. – Ситуация сложная. Так ведь она для всех сложная, не для тебя одного. У всех нервы напряжены. Остальные как-то справляются, хотя на тех же гриффов давят сильнее, чем на вас. Приструни заводил, их немного, человек пять всего!
— Вот не надо в наши внутренние дела лезть!
— Отвечу тебе тем же. Какого хрена ваш Моррис следил за Падмой? Не его дело, куда она ходит и с кем.
— Она ему нравится.
— Если б она ему нравилась, он бы за ней ухаживал – конфеты, цветы дарил, на свиданки пытался приглашать. Моррис перед Кэрроу выслужиться хочет и ищет, где гриффы собираются, пытается их планы выяснить. Да отродясь у них планов не было! Это ж гриффы. Короче, либо он умерит энтузиазм, либо будет, как с Уэббом.
— Зачем вы его в унитаз пихнули?! – Драко еле заметно передернуло.
— Ничего, он чистенький был, содержимое смыли. Ещё раз попробует у малышни деньги отнимать — в грязный засунем, пусть прочувствует.
Вот примерно в таком духе переговоры проходили. Мы давили, Малфой с присными отгавкивались. Он не мог признать, что не контролирует Дом, для него это была бы жуткая потеря лица. Но и соглашаться на наши требования не спешил, так как прекрасно понимал, что выполнить их не сможет.
Разошлись, ничего не решив. Только угрозами напоследок обменялись.
— Зря сходили, — сказал Голдштейн, поругавшийся-таки с Малфоем. – Ничего он не сделает.
— Считай эту встречу работой на будущее. Мы теперь, когда придется действовать жестко, сможем сказать, что честно предупреждали. К нам претензий нет.
— Обрати внимание – ты тоже не сомневаешься в том, что слизни не успокоятся!
— Конечно. Им, практически, выдан карт-бланш на любые действия. А учитывая, что стремление доминировать является одной из базовых установок факультета Слизерин, они стремятся реализовать полученное преимущество.
Артур, в последние два года подсевший на психологию, оживился.
— Вообще интересно получается. На Слизерине профильными качествами учеников считаются хитрость и властолюбие, та же Шляпа их в своей песне чуть ли не каждый год упоминает. Причем два этих модус операнди часто входят в противоречие. В результате мы видим, как туповатые представители Слизерина избирают силовой путь, ярким примером чего являются Крэбб и Гойл, в то время как более умные включают мозг, и предпочитают играть в долгую. Заводят связи, нарабатывают репутацию и всё в том же духе.
— Кребб и Гойл не тупые, — ради проформы уточнил я. Сама теория мне импонировала. – Не гении, и с социализацией у парней плохо, но по уровню интеллекта в нижней кварте среднего слоя.
— Несущественно, — величественным жестом отмел возражение Артур. – Важен принцип. Из этой же разбивки вытекают особенности взаимодействия с другими Домами. Так называемые силовики, в силу схожести мышления, постоянно конфликтуют с гриффиндорцами. А интеллектуалы, из-за него же, часто контактируют с нами. Сами знаете, как бывает – приходит змей, просит помочь, обрисовывает рамки задачи, подкидывает денег ну и просто организует работу. На нас ложится непосредственно разработка.
— Получается, с барсуками у слизней нет ничего общего? – хмыкнул Голдштейн.
— Что подтверждается высоким процентом удачных браков между слизеринками и хаффлпаффцами, или наоборот, — кивнул друг. – Они взаимно дополняют друг друга, образуя идеальную пару.
Староста криво ухмыльнулся.
— Сдаётся мне, этот год тебе статистику поломает. Монкли со своим парнем разругалась, барсучихи слизней показательно игнорируют.
— Слизней сейчас все игнорируют, — вполголоса заметил молчавший до того Бут.
— Ну, не скажи. Та же Гринграсс у нас в гостиной часто бывает.
— Так-то да, но, — он полез чесать затылок, — не получается её считать слизеринкой. Для меня сейчас слизеринцы – это Малфой, Кребб, Гойл. Снейп с Кэрроу.
— Репутация Дома на дне, — подсказал Артур. – Плохой факультет с приличными отдельными представителями.
— Что-то вроде. Причем, давайте говорить честно, всерьёз самых проблемных наказать не получится. Снейп не даст.
— Тот самый, которому вы предлагаете не мешать устанавливать свои порядки, — ввернул Голдштейн.
— Почему же? Просто мы резко против гриффиндорского подхода в данном вопросе, — мне пришлось в очередной раз разъяснять нашу позицию. – Надписи эти, песенки дурацкие, навозные бомбы… Несерьёзно. Ситуация в Хогвартсе является отражением ситуации в большом мире. Там надо разбираться. Когда из Министерства уберут Пожирателей, Снейп уйдёт сам.