— Давайте закроем тему, — предложил Корнер. — Хватит настроение себе портить. Квиддич?
— Ааа! — дружно застонали девочки. — Только не это!
— Чего это вы?!
— Летом наконец-то начали принимать ставки на чемпионат мира, — мрачно объяснила Мораг. — Парни в клане как с ума посходили.
— У нас тоже.
— И у нас.
— Подождите, — мило нахмурилась Сью Ли. — Ставки? Но как же прорицания, предсказания?
— Любые общественные мероприятия, в том числе спортивные, относятся к событиям с повышенной вариативностью. То есть с гарантией предсказать, чем закончится матч, невозможно, — объяснила Лайза. — Поскользнулся охотник перед игрой, растянул руку — и сразу шансы команды на выигрыш упали на несколько процентов. Учесть всё невозможно. Кроме того, профессиональные команды нанимают специалистов, мешающих считывать информацию о них, чтобы осложнить жизнь конкурентам.
— Ну и в принципе предсказатели не любят сотрудничать с букмекерами, — заметила Падма. — Считается, что если смотреть в будущее ради денег, то дар ослабнет или вовсе уйдет.
Будущее изменчиво. Осознание этого радует, ведь большинство людей мысль о бессмысленности собственных действий пугает. Зачем вообще что-то делать, если будущее предопределено? Поэтому пророков и недолюбливают, что изрекаемые ими «пророчества» по сути представляют собой некий конструкт, стремящийся привести события к одному строго зафиксированному результату.
— Выходит, зря я в прошлом году выбрал Прорицание? — расстроился Корнер.
Мы иногда не понимаем, что он забыл на Рейвенкло. Парень он умный, оценки у него хорошие и воображалка развита, но впечатление портит привычка ляпать языком, не подумав. Качество, присущее скорее Гриффиндору. И, к слову сказать, в их Доме от этой привычки отучают довольно болезненными методами.
— Ты что, хотел предсказывать итоги спортивных матчей?
— Или на бирже в мире простецов играть, — независимо пожал плечами Майкл. — Что такого? Я же полукровка, на два мира живу. Документы есть, инвестиционный счет открыть не проблема.
— Слишком удачливых игроков проверяет ДМП, — припомнил Бут. — В Британии действует закон, по которому волшебник не может выиграть на бирже больше какой-то суммы, не помню, какой. Его приняли после краха двадцать девятого года. Так что всех, кто лимит превышает, Министерство ловит и наказывает.
— Да? И какая сумма?
— Не знаю, сам посмотри. Я от отца краем уха слышал.
Лично я обязательно посмотрю.
Девочки, тем временем, обсуждали нелегкую судьбу милашки Локхарта. Без особого энтузиазма — после того, как знаменитый писатель загремел в Мунго на (вероятно) пожизненное, вскрылись кое-какие его делишки. Шалости с чужой памятью среди магов не приветствуются. С заклинанием «Обливиэйт» знакомятся на втором курсе Хогвартса, к менталистам относятся с опасливым уважением, рядовые волшебники сами, при необходимости, стирают или изменяют воспоминания. Но вот, например, первая реакция на человека, сообщающего, что работает обливиатором в Министерстве, примерно такая: ничего лучшего не нашел? То есть стирание части памяти считается необходимым злом и тех, кто его практикует постоянно, слегка презирают. Или не слегка.
— Кто-то у нас теперь будет вести ЗОТИ? — вслух рассуждала Мэнди. — Два предыдущих учителя не впечатлили.
— Найдут кого-нибудь. Жуликов на островах хватает, — цинично заметила Мораг.
— Кто-нибудь знает, как подбирают учителей? — спросил я. — То есть за Локхарта мы должны сказать спасибо мистеру Малфою…
— Лорду Малфою, — уточнил Артур. — Абраксас скончался, теперь Люциус — лорд.
— Да? Не знал. Так вот, с Локхартом понятно, Квиррел перешел с одной должности на другую, младших преподов зачастую присылают Гильдии. Какие ещё способы?
— Без рекомендаций в Хогвартс в любом случае не сунуться, — заметил Голдштейн, — причем желательно не одной. Кандидатуры имеют право представлять Министерство, директор Хогвартса и Попечительский Совет, утверждаются кандидаты большинством голосов. Из обязательных требований, насколько я помню, учеба в Хогвартсе и кольцо подмастерья по профильному предмету.
— Учеба относится только к деканам, — не согласилась Лайза. — Остальные профессора имеют право представить диплом других школ первой десятки. Синистра, вроде бы, в Шармбатоне училась.
— Не, она просто модница и у неё во Франции друзей полно.
— И жених богаче Малфоев, — светло улыбнулась Падма, мгновенно приковав к себе внимание прочих девочек.
Не желая слушать, как перемывают косточки преподавательскому составу, Артур стрельнул глазами на дверь, предлагая валить. Если честно, я бы задержался, потому что в трепе, не таком уж и беспредметном, проскакивала любопытная информация. Но тут разговор перешел на последние тенденции украшения мантий в Париже, а это то знание, без которого вполне можно обойтись, так что мы встали, тихонько извинились и вышли в коридор.