Короче говоря, оборотни представляют собой проблему и Министерству мешают. А коллективный министерский разум не особо умен и предпочитает простые решения.
Ладно. Посмотрим. В книгах Люпин — неплохой человек. Хорошим его тоже назвать нельзя, ну так тот, кто сам без греха, пусть камнями и раскидывается.
В отличие от прочих факультетов, Рейвенкло покидал пирушку поодиночке или небольшими группами. До конца досидели немногие. К тому времени, когда старосты привели в гостиную первокурсников, подготовка к гулянке шла полным ходом, на что уставшие малыши не обратили внимания. Их, кстати, в этом году девятеро, и у нас по-прежнему самый маленький набор во всей школе. Дети первого мирного года, после смерти Неназываемого многие семьи облегченно выдохнули и задумались о потомстве.
Обидно, что несмотря на форс-мажор в виде нежити у ворот, с участием в пирушке третий курс пролетел. Но нет – старшаки сказали «в койку», и мы пошли в койку. Хотя, если честно, день был очень насыщенный, сил не оставалось и протестовали мы больше из упрямства.
Общих предметов, не связанных с магией, стало меньше, зато в целом нагрузка выросла. Впрочем, что значит «не связанных»? На той же географии мы изучали не столько маггловский, сколько магический мир, старательно зарисовывая на карте деревушки, заповедники, крупные фермы-производители ингредиентов, записывали места переходов в европейских городах и много чего ещё. Или математика – задачки в наших учебниках сильно отличаются от тех, что решают дети простецов. Вряд ли в школах обычного мира детишкам рассказывают о значении цифры четыре и её влиянии на варку зелий.
Распорядок дня принципиально не изменился, уроки до полдника и факультативы с кружками после ужина. Другое дело, что дополнительных занятий стало больше. В моем случае добавились занятия у мадам Помфри, которая приняла-таки нас с Артуром в кружок целительства, и факультатив по Высокому Искусству. ОВИ у нас с этого года не ведется, поэтому все желающие продолжать изучение записываются к Трелони. Которая, вот удивительно, ещё и ритуалистикой со старшекурсниками пару раз в неделю занимается.
При такой нагрузке времени на самостоятельные занятия оставалось совсем мало. Не понимаю, когда гриффиндорцы успевают хулиганить?
«Звездами» первых дней в школе стали Поттер и Малфой. Последний во время визита дементоров перетрусил и забежал в ближайшее купе, где сидели близнецы Уизли с друзьями. Не знаю, что он делал в гриффиндорском вагоне – скорее всего, искал Поттера с целью пособачиться. Блондинчик, естественно, не хотел, чтобы его страх обсуждали в школе, и умело перекинул внимание с себя на шрамоголового героя, напоминая всем о его обмороке.
Напоминал он недолго, потому что в первый же день умудрился загреметь в лазарет.
Гиппогриф, ага.
Данный поступок не встретил понимания в коллективе Рейвенкло. Эгоистичные вороны, обсудив происшествие и получив исчерпывающий рассказ от Браун, пришли к выводу, что Малфой сам нарвался, так что жалеть его не с чего. Зато, возможно, следует жалеть себя, потому что Хагрида могут отстранить от преподавания, чего не хотелось бы. Бывший лесничий все-таки был редким специалистом, которому прощались и косноязычие, и привычка закладывать за воротник.
— Хотя книжку он рекомендовал необычную, — болтали девочки. – Я не сразу поняла, что её надо погладить по корешку.
— Точно! – хлопнул я себя по лбу, не сдержавшись. – Надо было погладить по корешку.
— Ты не знал? – удивилась Мораг. – Как же ты её открыл?
— Бил молотком, пока она не подчинилась.
На меня посмотрели, как на варвара. Затем, с подозрением – на безуспешно попытавшегося притвориться невидимкой Артура.
— Ты тоже?
— Ммм, нет. Я её не бил.
— Что-то как-то подозрительно, — с сомнением протянула Падма. – А что ты с ней делал?
— Капнул кислотой, — признался Артур. – Сначала пытался покормить, но от мяса она отказалась.
«Чудовищная книга о чудовищах» воронам понравилась. Сложности с открытием и небольшие проблемы со сном после прочтения целиком окупались полезным содержанием, ну а кошмары лечились простой валерьянкой.
Что касается профессора Люпина, то первоначальное не слишком лестное впечатление по мере уроков выправлялось, спустя пару недель про него стали говорить, как о неплохом преподе. Теорию он не начитывал, предоставляя возможность изучить учебник самостоятельно, зато с лихвой давал практики. К тому же вблизи выяснилось, что потрепанная мантия и сапоги выглядят хоть и непрезентабельно, но крепкие и пошиты весьма специфическим кроем, характерным для егерей и охотников. Иными словами, Люпин принадлежал к тому слою магов, которые ЗОТИ изучали на собственной шкуре и, раз выжил, рассказать мог многое.