Лютный поделен на районы, каждый из которых контролируется той или иной группировкой. Есть цивилизованные места, где поддерживается жесткий порядок, в дальних концах находятся настоящие трущобы, там царит право сильного. Задворки поселения плавно перетекают в магический лес, на окраинах города живут фейри, оборотни, лесные и прочая нелюдь. Разумная нежить тоже попадается, но редко – таких соседей не привечают.
Крупнейшим и наиболее известным районом Лютного является рынок. Проход сюда безопасен, поэтому на рынке с утра до ночи каждый день недели толпятся покупатели. Очень много народа, я столько только на ярмарке видел, причем самого разного достатка и происхождения. В Лютный за покупками приезжают со всех островов, зачастую появляются маги, разыскиваемые Министерством.
- Настоящую темноту искать надо, кому попало её не покажут, - объяснял Томас местные реалии. – Связи иметь надо, репутацию. Спецов по черной магии очень и очень мало, они шифруются хорошо и за свои услуги берут большие деньги.
- То есть в основном торгуют запрещенкой?
- Ага. Министерство запретов наиздавало, а спрос-то на услуги никуда не делся. Вон, направо взгляни, - указал он на низкое здание, над единственной дверью которого приветливо покачивался желтенький фонарь. – Лечебница Дьюков. В Мунго, чтобы костную сыпь снять, придется заплатить три сотни галеонов, а Дьюки нужный ритуал всего за два десятка проведут. И так во всём.
- Что насчет цен? Одинаковые товары здесь и в Косом по-разному стоят?
- Того, чем здесь предпочитают торговать, в Косом нет. Но если, скажем, брать палочку у Киддела или у местных, то примерно в одну цену выйдет. Официальные мастера имеют скидки на покупку ингредиентов, или Министерство им доплачивает за регистрацию и всё такое. С другой стороны, на рынке можно купить палочку любого качества, от говна полного за пару сиклей до эксклюзива на заказ. У официалов – только выше среднего уровня и с обязательной подачей сведений о покупке.
Для начала мы прошлись по рынку. Дин перед местными примелькался, в его присутствии они говорили свободно и отвечали на вопросы. Правда, ничего особенного я не спрашивал. Какие-то вещи продавцы могли показать сходу, по поводу других предлагали зайти позднее или навестить тот или иной магазинчик. Совету мы последовали, магазины меня тоже интересовали. По сравнению с уличной торговлей то, что продавали в закрытых помещениях, котировалось выше в смысле качества, редкости, сложности работы, но попасть в лавки можно было далеко не всегда. Наоборот – многие двери открывались только для своих. А чтобы стать своим, требовался не один год общения.
- Меня, само собой, тоже не везде пускают, - поделился Томас случаем из личной практики. – Понадобился мне тут ключ для прорицания. Ну, спросил у соседей, где можно купить. И что думаешь? Принести – принесли, а кто мастер не говорят. Потому что рано.
Ключ для прорицания? Что-то вертелось в голове. Стимулирующее почесывание помогло, и я вспомнил.
- Могильный ключ?
Дин кивнул, смущенно отведя глаза в сторону. О, да! Начала некромантии для гриффиндорца – смертный грех!
- Вуду? У ямайцев учишься?
- Ну, так, не то чтобы учусь, - ещё сильнее смутился парень. – Просто какие-то вещи полезные показывают, я иногда повторяю.
- Дин, ты совершаешь ошибку, - сделал я серьёзное лицо. – Падение на Темную Сторону начинается с мелочей. Не успеешь оглянуться, как обзаведешься протезами, глухим шлемом и дышать будешь вот так: пщщ, пщщ!
- Да ну тебя!
Не помню, упоминал или нет, но выпускники Рейвенкло держат неофициальную пальму первенства среди пойманных на запрещенке магов в процентном соотношении. В смысле количества чаще всего ловят барсуков – они постоянно попадаются на всяких мелочах, платят штрафы в тридцать-сто галлеонов и отпускаются с миром, продолжать свою деятельность. Рекорд по качеству принадлежит Слизерину. Их ловят и сажают редко, зато если уж дело дошло до суда, то можно быть уверенным, что авроры накопали конкретную бомбу.
У нас любого можно хватать и опрашивать на предмет нарушения введенных Министерством законов. Но мы не черные, мы обычные энтузиасты науки, занимающиеся любимым делом и склонные игнорировать бюрократию.