Во-вторых, Дамблдор. Причем под словом «Дамблдор» я понимаю не великого мага, директора школы Хогвартс и победителя Гриндевальда, а всю его команду. Помощников и единомышленников, чуть менее известных, но тоже авторитетных и влиятельных. Все они пользовались уважением в своей сфере деятельности, за каждым стояла своя группа поддержки. Артур Уизли, к примеру, при нужде мог рассчитывать на помощь кучи ирландских кланов, драчливых и безбашенных. Гестия Джонс тесно связана с Лланкорвеном, центральным селением волшебников Уэльса, за неё тамошние лорды впишутся. И вот со всей этой кучей народа Министерство умудрилось разругаться.
Моё мнение - оно недооценивало последствия своего решения. Не просчитало их.
МАКУСА заявило о приостановлении действия льгот по таможенным тарифам на поставляемые из Англии товары, а это потери казны и отдельных чиновников лично. Плюс рост контрабанды и недовольство торговцев, страдать не желающих. На северных границах зашевелились притены и старые племена, слабо контактирующие с другими магами, но не отказывающиеся пограбить. Чего надо французам, непонятно, их делегация прибывает в следующем месяце, вроде хотят обсудить статус нескольких островов в Проливе. То есть опять деньги - за проход кораблей. Между прочим, у тех же Уизли во Франции старшая ветвь живет, где-то в Париже стоит дом Фламеля, который учитель Дамблдора.
Далее, третий пункт. Информационную компанию Министерство не выигрывает. О поражении речь не идет, но в сумасшествие Дамблдора и Поттера народ верить всё-таки отказывается. Их видит и с ними общается слишком много людей, которым рот не заткнешь. Тем более что у нас тут не маггловский мир с его тотальным контролем прессы, изданий много, и они частично независимы.
Мнение учеников Хогвартса тоже важно, родители читают их письма и ориентируются на содержащиеся в них сведения. А сигналы из Хога в последнее время поступают однозначные. Детишки пишут, что, кажется, Амбридж обнаглела и границ не видит. Она их действительно не видит – ничем иным нельзя объяснить появление декрета за номером двадцать шесть, запрещающего преподавателям сообщать ученикам какую-либо информацию, не относящуюся к предмету обучения.
Я понимаю, почему был издан этот декрет. Чиновница изначально повела себя неправильно с преподавательским составом. Действовала так, как привыкла с подчиненными – а в Хогвартсе совершенно иные традиции, иной корпоративный дух. В результате учителей она восстановила против себя. Те, в свою очередь, постепенно перестали сдерживаться, отвечая на вопросы учеников. На любые вопросы, в том числе политические. Да, педагоги не выносят внутренние склоки на всеобщее обозрение. Но Амбридж с самого начала показала, что она не педагог, она вне системы. В результате она увидела, что учителя, вольно или невольно, настраивают школьников против неё, и вынужденно (как она считает) пошла на запрет. То есть опять действовала привычными методами вместо того, чтобы проанализировать ошибки и сменить тактику.
До апреля месяца ничего особенного в нашей жизни не происходило. Рейвенкло учился, Слизерин вяло интриговал, Хаффлпафф сосредотачивался, Гриффиндор буянил. Единственным ярким событием в однообразной череде дней стал день рождения Лавгуд. Я порадовал её Принцессой Селестией, она от счастья выдала очередную порцию белиберды, на самом деле белибердой не являющейся. Сказала, что завтра сделает себе и папе подарок с помощью Гарри Поттера. Надо понимать, речь шла о статье в «Придире».
Уверен, организатором интервью сочтут Грейнджер. Девчонку видели в Хогсмиде, общающейся со Скитер, причем обе выглядели хорошо знакомыми и, что называется, на одной волне. Скитер разглядела нечто важное в гриффиндорской умнице, раз позволяла той говорить с ней на равных. Журналистка популярна, у неё много должников и покровителей.
Интервью Поттера, напечатанное в «Придире», вызвало ажиотаж. Журнал сам по себе непростой, учитывая, кто его издатель, так ещё и эксклюзив выдал. Лорд Ксенофилиус прежде в политику не лез. Мальчик-который-выжил прежде о политике не говорил. В результате тираж допечатывали несколько раз, экземпляры сметали с лавок, как горячие пирожки, а Амбридж опять показала неспособность действовать иначе, чем запретами. «Придиру», наверное, прочитал в Хогвартсе каждый, даже на Слизерине его изучили от корки до корки. Фриз рассказывал. По его словам, если продраться сквозь наслоения ассоциаций, очень полезное чтиво.