Больше ничего интересного в жизни до середины марта не происходило. Жизнь текла насыщенно, но несколько однообразно. Даже работа с книгами в Выручайке вошла в определенный ритм, мы включили копирование в график и трижды в неделю уделяли этому занятию по часу. Больше не получалось, да и желания не имелось.
Не ходить на занятия по окклюменции, куда нас пригласила Трелони, мы не могли. Для рейвенкловца ментальные науки столь же обязательны, как и чары, их изучают все. Нужно быть совсем безнадежным, чтобы не получить приглашения – и я не слышал о случаях отказа от него. Так что на занятиях сидели целиком шестой и седьмой курсы, дружно переписывали главы из старых учебников и с превосходством поглядывали на представителей остальных Домов. Из Слизерина присутствовало примерно две трети, причем, удивительно, не было Малфоя и его верных драбантов. Положим, Малфой имеет право думать, будто его здесь ничему новому не научат – всё-таки белобрысые интриганы по праву считаются одними из сильнейших менталистов Британии – но Крэббу и Гойлу явно стоило бы походить. Значительно хуже были представлены барсуки и гриффы, всего по четыре человека из каждого Дома. Учитывая их численность – совсем немного.
Одним из гриффов оказался Дин Томас. Он совершенно не удивился, встретив меня в классе, зато сообщил, что новые предметы с гербом Блэков периодически продолжают всплывать на барахолках. Приторговывает ими некий Мундунгус Флетчер, причем, кажется, с полного одобрения хозяина. Надо будет найти его и пообщаться.
Говоря о Трелони, нельзя не упомянуть кентавра Флоренца. Сам он утверждал, что его изгнали из стада за помощь людям, но, сдаётся мне, стоит уточнить. Не за помощь людям, а за помощь Дамблдору. Кентавры упорно держат нейтралитет, отказываясь встревать в разборки магов, потому и изгнали того, кто посмел выразить симпатию одной из сторон. Несмотря на восстановление Трелони в должности, Флоренц продолжает числиться преподавателем прорицания у младших курсов, вызывая у женщины определенное недовольство. Наша штатная пророчица утверждает, что людям методы кентавров не подходят абсолютно; её копытный коллега выражает сомнения в профессиональной пригодности номинального начальства и продолжает учить тому, чему сам считает нужным. То есть традиции своего племени, раздражая сородичей ещё больше.
Так вот, наступило семнадцатое марта, у нас неожиданно появилось свободное время. Пивз разнес класс чар, урок был сорван. До следующего занятия оставался час, и мы решили потратить его с толком, навестив Выручайку. На восьмом этаже, как всегда, было пустынно, только одна мелкая девчонка стояла перед гобеленом с танцующими троллями.
- Только сейчас задумался – в каком веке появился балет? – остановился рядом с ней Артур, задумчиво рассматривая троллей в белых юбочках. Балетных пачках, так они называются – юбочки, не тролли. – Знаю, что в Италии, но не помню, когда.
- Поздний Ренессанс, полагаю. Для раннего или высокого он слишком вольнодумен.
- А на север он пришел ещё позднее. Получается, гобелен выткан не ранее, чем в восемнадцатом веке, то есть уже после принятия Статута.
- Вовсе не обязательно. Вздрюченный, похоже, был очень своеобразным типом. Предположим, он посетил Италию, благо путешествовать волшебнику в те времена было проще, чем простецу, и по возвращению решил осчастливить соотечественников диковинным зрелищем. Понимания не встретил и переключился на троллей.
- Версия ничуть не хуже прочих, - согласился Артур. – А вы, юная мисс, как считаете?
Вместо того, чтобы ответить на вопрос, как и положено девочке из приличной семьи, юная мисс попыталась приложить меня Ступефаем. Хорошо, что меня – Артур вряд ли успел бы увернуться. Я бы тоже мог оплошать, не сыграй на руку два фактора. Во-первых, мы стояли достаточно близко, мелкая не смогла спрятать напряженность, предшествующую созданию любого заклинания. Дальше в дело вступили наработанные в сотнях поединков рефлексы. Во-вторых, двигалась она неуверенно, словно не привыкла к нынешнему телу. Одержимая?
Чуть довернуть тело, пропуская заклинание мимо себя. Шаг вперед. Рука придерживает чужую палочку, не позволяя указать кончиком на уязвимый корпус. Ещё шаг. Вторая рука с силой бьёт девчонку по лбу. Шишка, конечно, вскочит, зато простой незатейливый удар игнорируется подавляющим большинством артефактов.
- Ступефай! Инкарцеро!