Вдобавок Макгонагалл, осознанно или нет, поставила под сомнение версию с Рейвенкло. Декан Гриффиндора явилась на свой факультет, где произнесла прочувствованную речь на тему «это не наш метод». Дамблдор, по её словам, применение темной магии в стенах школы не одобрил бы. Не готов разделить с ней уверенность – условно-покойный директор личностью был своеобразной, заслуженно знаменитой непредсказуемостью. Как бы то ни было, после её спича глаза у детишек загорелись, а подозревать начали уже гриффиндорцев.
Мне инициатива Маккошки очень понравилась и в чём-то облегчила жизнь. За неделю я устал от восхищенно-опасливых взглядов и перешептываний за спиной.
- Приятно, что хотя бы ты меня ни о чём не спрашиваешь.
- Мне незачем тебя о чём-то спрашивать, - задрала носик Мораг. – И так понятно, чья работа. Подробности ты мне после школы расскажешь.
- Неужели не хочется всё-всё узнать прямо сейчас? – задал я провокационный вопрос.
Девушка тяжело вздохнула.
- Безумно хочется. Только вот… У нас дома в большом зале висит портрет леди Камелии, моей прапрабабушки. Малышня её обожает, потому что она любит рассказывать всякие поучительные истории, сказки, предания. Мне лет шесть было, когда она рассказала о своём кузене, случайно узнавшем тайну одного своего друга. А потом кузена отлегилиментили, тайну узнали и друга убили. Я только в Хогвартсе начала понимать, что все бабушкины байки, это реальные случаи.
- Молодец она у вас.
- Ещё какая! Самая активная из всех наших портретов.
У Стивенсов оживленные портреты тоже есть, правда, их всего два или три. Клан молодой, сильных магов, способных выдержать процедуру копирования сознания, не особо много. Удовольствие, опять же, дорогое, а нормальные деньги появились только в последние лет пятьдесят, до того с заработком было сложно.
Всё-таки чем больше времени провожу с Мораг, тем сильнее убеждаюсь, что надо хватать и тащить в берлогу. Иначе уведут. Чистокровные маги с детства убеждены в необходимости ранних браков, тому есть и социальные, и физиологические предпосылки. Бездетность, не вызванная особыми обстоятельствами, порицается. Так что, если бы не репутация злобного отморозка, я бы замучался отгонять поклонников от моей девушки. Она же не просто взяла и задавила собственное любопытство, что само по себе подвиг – она даже клятву молчания не предлагает. Потому что, получив соответствующее воспитание, понимает, когда клятва уместна, а когда – нет.
Седьмой курс. Вторая часть
Год выдался, повторюсь, очень тяжелый. Особенно в моральном плане.
При всём уважении к Голдштейну, ему следовало бы меньше времени уделять Армии Дамблдора и больше – обязанностям старосты. А так, часть его функций пришлось негласно взять мне. Отсюда больше времени, проводимого в гостиной, необходимость вникать в разборки младшекурсников, чтобы разруливать их конфликты, более плотное взаимодействие со старшаками Слизерина. Собственно, эпопея с Уэббом началась с жалобы одного из мелких на отобранные карманные деньги.
В полном соответствии с законом сохранения массы-энергии, если где-то прибудет, ещё где-то убудет. Я стал меньше времени тратить на самосовершенствование и реже появлялся в галерее портретов. Причем обязанностей перед кланом по сбору информации от старых мастеров с меня никто не снимал, более того, запросы начали приходить чаще. Родня понимала, что скоро моя учеба в школе закончится, и, следовательно, ручеек сведений прервётся. Поэтому торопилась использовать оставшееся время по максимуму.
Учитывая обстоятельства, закрывшаяся Выручайка даже порадовала. Жаль, конечно, что с переписыванием книг придется завязать, заниматься изучением старых фолиантов было интересно и выгодно финансово. Зато нагрузка по данному направлению исчезла, жить стало немного полегче. И, к слову, дверь в Выручай-комнату передо мной не открылась, несмотря на всевозможные ухищрения. Но в прошлый раз, к Малфою, мы с Артуром попали, верно? Значит, сейчас запрет на вход наложил кто-то, чей уровень допуска выше моего. Насчет деканов сомневаюсь, более логичной кажется версия вмешательства одного из потомков Хельги Хаффлпафф. Своим родством с Основательницей гордятся Смиты, один из представителей которых, Захария, сейчас находится в замке. Сам по себе он парень неприятный, надменный, но своему Дому верен, и вполне мог позаботиться о безопасном месте для других барсуков.