Что она нашла в Перси, непонятно. В школе к нему относились двояко – считали занудой, но признавали, что на парня можно положиться. Впрочем, ругать Пенни за её выбор никто не собирался, наоборот, тихо радовались, что она отошла от прошлогодней истории с Локхартом.
Дэвис помрачнел, команда собралась вокруг капитана и принялась шушукаться.
Погода стояла прекрасная, ярко светило солнце и дул легкий ветерок, поэтому мы с Артуром в кои-то веки решили выбраться посмотреть матч. Нельзя же вечно учиться, отдыхать тоже надо. Школьники традиционно рассаживались как им вздумается, исключение составлял Хаффлпафф, выделявшийся на трибунах плотным пятном с желто-черными шарфами. Сверху от нас разместились девочки, справа сидели парни во главе с нервничающим Корнером.
- Какого черта она улыбается Поттеру? – подскочил с места Майкл.
- Кто? – Голдстейн и Бут в четыре руки потянули его вниз.
- Чанг!
- Обычная хитрость. Женщины улыбаются мужчинам, те дуреют и совершают ошибки.
- Ерунда это всё, так не бывает!
Сверху раздался дружный снисходительный смех. Впрочем, Корнер смотрел на поле и ничего не услышал.
Вуд и Дэвис пожали друг другу руки. Именно пожали, а не как с Флинтом, попытались раздавить кисти. Мадам Хуч разрешила садиться на метлы, свистнула – и над полем пронесся восхищенный вздох. Поттер быстро и плавно набрал высоту, словно гравитация потеряла над ним власть, мгновенно опередив обе команды. Джордан завопил в микрофон, выпаливая характеристики «Молнии», профессор Макгонагал безуспешно пыталась заставить его комментировать матч. Наши спортсмены сначала пялились на Поттера и пропустили несколько голов, потом растерялись и снова нахватали мячей. К счастью, им удалось собраться и слегка сократить разрыв, теперь составлявший пятьдесят очков. Чанг прилипла к Поттеру, но ей явно не хватало скорости.
Внезапно Поттер рванул вперед, спустя несколько секунд выхватил палочку и зачем-то выпустил Патронуса. По трибунам прошелестел недоуменный вздох.
- Что происходит?
- Посмотрите туда!
- Дементоры! Скорее!
Впрочем, почти сразу произошли две вещи: гриффиндорский ловец поймал снитч, а закутанные в черное тряпье фигуры принялись валиться на землю. В бинокли или через увеличивающие чары стало видно, что никакие это не дементоры, а нарядившиеся в них люди на метлах. Слизеринцы во главе с Флинтом, по-видимому, решившим таким образом деморализовать команду главных соперников.
Макгонагалл рванула к ним.
- Хороший матч, - тихонько, чтобы не услышали окружающие, прокомментировал Артур. – Всего минут десять прошло.
Команда Рейвенкло уныло плелась по полю в сторону раздевалок.
Проигрыш на факультете восприняли достаточно спокойно. Многие подходили к нашим квиддичистам, пытались утешить, говорили слова одобрения. Дескать, «Молния», ничего не поделать, не расстраивайтесь. То есть даже самые упоротые фанаты сочли поражение вызванным объективной причиной и претензий команде и капитану не предъявляли. В противном случае они бы, конечно, высказались.
Поэтому пьянка носила грустный, но светлый характер. Нас на неё снова не пустили.
Хотя Корнер каким-то образом нализался.
О том, что Сириус Блэк проник в спальню третьекурсников Гриффиндора, нам сообщили за завтраком.
- Представляете, - трещала Парвати, закатывая глазки. – Рональд проснулся, а он стоит и в руке у него – нож!
Ночью преподаватели снова обшаривали замок. Учеников, кроме гриффиндорцев, тревога не коснулась, мы продолжали мирно спать в своих постелях. С утра выяснилось, что меры безопасности усиливаются – наш декан что-то делал с дверями, Филч во главе небольшой армии домовиков обшаривал закоулки, ещё администрация наняла дополнительную охрану из фейри. Правда, почему-то в качестве усиления директор выбрал наёмников-троллей, известных своим ущербным интеллектом. Теперь тролли бродили по замку, пугались говорящих картин и при встрече мерялись размером дубинок, что выглядело так же, как и звучало. То есть очень неоднозначно.
Уизли номер шесть с удовольствием рассказывал всем желающим о встрече с беглым преступником. Невилл Лонгботтом, тихий и задавленный родней парнишка, потерявший список паролей, попал в опалу у рассвирепевшей Макгонагалл. Девчонки его жалели: