настя тряэнула головой, и ее шевелюра всколыхнулась, словно персиковый пудинг.
Я понять не могу, Никит, я только
пришла, мы что, уже ругаемся?
Никита вздернул руку и как-то несмело убрал волосы с Настиного лба.
Нет, родная, мы не ругаемся. Мы
расставляем точки над "i".
Окей, тогда, давай чуть позже их
расставим. У меня был полный впечатлений день, и сейчас хочется просто расслабиться. Ок?
Никита просиял душевным светом изнутри, и заговорщики проговорил:
Ну, тогда как? Красное или
белое?
Белое. Полусладкое. И знаешь…
я хочу пудинг. Черт с ней, с фигурой, я хочу съесть реального пудинга. С шоколадом.
Никита захохотал. И тут же окликнул официанта.
Молодой человек, нам бутылку
Кьянти, и ваш самый лучший пудинг. Только обязательно полейте его шоколадом. С любовью. Это для дамы. — Никита кивнул в сторону Насти.
Настя улыбнулась.
Для королевы клика.
Глава 24
"Смартфон — это компас.
Который больше не указывает на соцсети…
Ты падаешь в пропасть.
Вокруг — только дети.
Смартфон не подскажет,
Куда двигаться дальше.
Смартфон — это гаджет.
Отложи его пока подальше"
Настя Некликина
"Привет, дорогой дневник. Мне больно. Очень больно. Я понимаю, как сложно возвращаться туда, где хлопнул дверью, да ещё и со всей силы, но… о боги. Как же мне его не хватает! Как же хочется снова ощутить тепло его сильных рук!
Ади, я скучаю…"
Настя начала вести дневник в свой тридцать пятый день рождения. Туда она записывала свои душевные метания, связанные с тем, что она снова оказалась между двух огней, двух мужчин. Адольф был галантным, предупредительным, но никак не выказывал желания сойтись снова. Настю же снедало чувство. Новое для нее ощущение. Когда уже не он сохнет по ней, а она — по нему.
Ей было больно осознавать, что она видит в Джине не только бесконечный источник своего счастья, но и какую-то определенную гарантию любви ее отца. Она хотела, чтобы Джина не была разменной монетой в их отношениях, но когда видела, как Эд смотрит на дочь, преисполнялась гордости, думала о том, что только она могла бы подарить ему такую сказочную принцессу.
Джина была безусловно ребенком любви. Ребенком, согретым теплом двух душ, двух сердец, и двух тел, которые в момент слияния ощутили оба что-то наподобие катарсиса.
Джина любила их обоих в равной степени, но ей очень не хватало отца, и как это часто бывает, именно общий ребенок мог послужить тем самым связующим звеном, тем самым клеем, который соединит двух родителей снова вместе.
Настя надеялась на эту любовь
.. на любовь Эда к дочери. Но использовать ее категорически не хотела. И если она бы и стала как-то манипулировать родительскими чувствами Ади, то только во благо им обоим. Им троим.
"В детстве мама говорила мне, что взрослой я буду счастлива лишь тогда, когда совпаду со своими подростковыми ожиданиями… вот, я совпала… и счастье я знаю где-то рядом, но все ещё не во мне, не внутри меня, а где-то поодаль, оно как будто чего-то ждёт. И я не могу его насильно загнать внутрь. Пусть дышит пока что… свободой, со временем я стану его частью, а оно моей. "
Настя продолжала делать записи в дневнике. Время шло, и приближалась дата свадьбы с Никитой.
Настя начинала все больше нервничать, ощущая как она раздваивается — на них обоих.
И в какой-то момент поняла, что сойдёт с ума, если не перенесет дату свадьбы на попозже. Она выжидала, надеясь уличить момент, когда Никита будет в наилучшем расположении духа, но подходящий момент все никак не наступал.
Однажды ночью, ей стало крайне одиноко, и она набрала Эда.
Ни к чему не обязывающий ночной разговор обернулся совместной бурно проведенной ночью. После чего Настя ещё несколько дней порхала как бабочка.
Вот только ко всем ее тяготам добавилась ещё одна проблема — измена.