Проводив турок, и вручив старшему «положенный» бакшиш, я призадумался. Ехать на берег к консулу нет смысла. Все равно, в суде будут представлены «неопровержимые» доказательства моей виновности. Но судебное заседание назначено на завтра. Какой отсюда следует вывод? Завтра мы должны быть уже в Черном море. А пока нужно подождать нашу «семейную бригаду» Кипариди. Может они что интересное уже нарыли.
Греки появились вскоре после убытия турок. Большая фелюга подошла под борт и говорливый хозяин-грек на неплохом русском стал предлагать купить свежую рыбу. Среди людей, копошащихся среди рыбы, был и Константин Кипариди. Я махнул рукой.
- Поднимайтесь на борт и покажите товар, уважаемый. Если в цене сойдемся, то возьмем.
Два раза предлагать не пришлось. Ушлые греки тут же наполнили корзину отменной свежей рыбой и подали наверх. Пока наш кок и старший помощник осматривали товар и отчаянно торговались, пытаясь сбить цену, я отошел в сторонку с Константином и поговорил без посторонних ушей.
- Юрий Александрович, ситуация гораздо хуже, чем мы думали раньше. Переговоры между султаном и князем Меншиковым зашли в тупик. Все идет к тому, что Меншикова просто пошлют. Очень активизировались англичане в последнее время. В том числе и лично против Вас. Сведения из надежного источника. Против Вас готовится какая-то провокация на берегу с целью ареста. А если с арестом не получится, то обыкновенного похищения. При условии взять Вас живым, но необязательно целым. Также собираются задержать «Лебедь» в Константинополе по надуманному обвинению. Местный судья уже куплен с потрохами, так что в решении суда можно не сомневаться.
- Что же, вполне ожидаемо... Благодарю Вас, Константин Дмитриевич. Действуем так, как договаривались...
Наконец, торговая сделка завершилась к обоюдному удовлетворению. Фелюга отошла от борта, а рядом уже крутилось множество других лодок, с которых предлагали самый разнообразный товар. Ради маскировки велел устроить «базар» и что-нибудь купить. Все должно выглядеть максимально естественно. Команда отдыхает после утомительного перехода и радуется спокойной якорной стоянке. А я внимательно осмотрел рейд и связался с Гансом уточнить окружающую обстановку. Но в районе Босфора все оставалось спокойно. Потенциально опасные цели не появились. Перевел взгляд на небо, которое уже стали затягивать тучи. Атлантический циклон приближался. И близился час «икс».
Время шло. День клонился к вечеру. Темные тучи полностью затянули небо, и все говорило о приближающейся непогоде. Значимых изменений в бухте Золотой Рог не произошло. Ушел французский пакетбот, ушли также пять купеческих парусников, пришли четыре, но новые турецкие военные корабли не появлялись. «Таиф» по-прежнему стоял у причала с погашенными топками, и судя по всему, в ближайшее время никуда уходить не собирался. Что нам и требовалось. Ганс по-прежнему контролировал обстановку в Босфоре и на подходах к нему, но ничего опасного не обнаружил. Хотя и доложил, что погода в Черном море начала портиться. Ветер зашел на норд-вест и усилился. Конечно, не до сильного шторма, но все же. И это хорошо. В такую погоду никто из Мраморного моря в Черное не полезет, дураков нет. Это значит, что попутчиков в Босфоре у нас не будет. Если только кто из Черного моря успеет зайти в пролив, чтобы укрыться от шторма. Но дальше бухты Буюкдере он все равно не пойдет. Сейчас проход Босфора ночью крупными кораблями не практикуется. Тут и днем сложностей хватает, а ночью и подавно. То есть, условия для нашего «хулиганства» складываются идеальные. Темная ненастная ночь, сильный ветер на выходе в Черное море и свободный от проходящих судов Босфор. В такую погоду даже рыбаков в проливе не будет. Мокнуть под дождем никто не захочет.
Я мерил шагами мостик и поглядывал на небо, которое быстро темнело. На других кораблях, стоящих на рейде, уже начали загораться огни на палубе, но на «Лебеде» не спешили это делать. Как только окончательно стемнело, стали поднимать пары в котлах до марки. Пока было светло, делать этого не стоило, но теперь дым из труб не виден. Ганс докладывает, что приближается грозовой фронт. Максимум через час хлынет сильный дождь. К этому времени котлы будут готовы. Здесь же находятся старпом, вахтенные начальники и наш «капитан от бандеры», которого тоже захватило предстоящее безобразие. Между тем, на рейде бухты Золотой Рог все тихо и спокойно. Здесь все идет своим чередом, и никто даже не допускается мысли, что может найтись возмутитель спокойствия вроде Юрия Давыдова. Шаблонность мышления не позволяет. Вот и сыграем на этом.
Налетел порыв ветра и первые капли дождя застучали по палубе. Стоящие на рейде корабли скрылись за белесой пеленой, через которую с трудом проглядываются их палубные огни, окруженные расплывчатым маревом. Час «икс» настал. Вызвав машинное отделение, запросил у старшего механика готовность. И получив утвердительный ответ, приказываю начать выборку якоря. Обручев и Ахтырцев смотрят на меня с недоумением.
- Юрий Александрович, но как мы пойдем?! Ведь береговых ориентиров из-за дождя не видно! Да и маяки в Босфоре сейчас можно разглядеть только на небольшом расстоянии!
- Не волнуйтесь, господа. Я знаю, что делаю.
Вот так. Капитан Немо петербургского разлива снова вступает в действие. Тут уж ничего не поделаешь, придется удивлять людей. Иначе никак. Буду надеяться, что ушлые ребята из Службы глубинной разведки не сочтут этот факт сильно выходящим рамки возможного. Ведь они с орбиты не смогут оценить видимость в Босфоре, а бездействие турок вполне могут списать на их обычное разгильдяйство.
Гремит якорь-цепь в клюзе. Все же, паровой брашпиль, - это большой шаг вперед. На парусниках матросы выбирают якорь вручную, вращая шпиль вымбовками. Что гораздо дольше, и требует большого количества людей. У нас же процесс механизирован, и вскоре якорь выходит из воды. А теперь осторожно разворачиваемся, работая машинами враздрай, и тихонько выползаем из Золотого Рога на фарватер. Корабли на рейде уже скрылись из виду за пеленой дождя. Пытаться пройти Босфор в такой ситуации, полагаясь лишь на визуальные способы определения своего места, форменное безумие. О чем мне и говорят Обручев с Ахтырцевым. Остальные помалкивают, но по их физиономиям можно понять, что они полностью солидарны с мнением своих старших коллег. Я же усмехаюсь и спрашиваю матроса рулевого.
- Братец, какие-нибудь ориентиры на берегу видишь? Если я буду давать тебе направление, точно на них курс держать сможешь? На компас сейчас надежды мало.
- Вижу, Ваше благородие. Ежели скажете, куда именно держать, то смогу.
- Ну, с богом...
«Лебедь» темным призраком крадется по Босфору. На палубе ни одного огонька. Кочегары пока что не пытаются выжать из котлов максимум возможного, чтобы не было искр из труб, но нам удается держать хорошую скорость против течения в двенадцать узлов. Ганс все точно замеряет и передает информацию в мою черепушку, которая тут же отображается на тактическом экране. Это значит скорость течения в южной части Босфора сейчас порядка трех узлов. А возле мыса Кандилли — в самом узком месте, может достигать пяти-шести узлов. Длина Босфора чуть более шестнадцати миль. Если все будет благополучно, то часа за полтора пройдем. Лишь бы дождь за это время не кончился. Сейчас все турки на постах забились в какую-нибудь щель и плевать хотели на службу, свое начальство и тех идиотов, которые в такую погоду вздумают идти по Босфору. Я не против, служивые. Тем более, никакого непотребства против повелителя правоверных мы сейчас не замышляем, и вам ничего не грозит.
За кормой остается султанский дворец Топкапы. Его огни все же пробиваются сквозь пелену дождя. Поразительно, но наш уход из Золотого Рога никто не заметил! А если и заметил, то не придал этому значения. Во всяком случае, никто пока не забеспокоился. То, что у турок царит редкостный бардак, я знал и раньше. Но до такой степени... Ганс, поднявшийся на высоту в полторы тысячи метров, помимо обеспечения для меня функций навигационной системы и радара, также внимательно следит за ситуацией на дорогах, идущих вдоль берегов Босфора, по которым могут выслать конных гонцов. Но дороги пустынны. Желающих мокнуть под дождем ночью нет.