Оставшиеся до отплытия дни посвятил прогулкам по городу, сравнивая этот Копенгаген с тем, в котором бывал раньше в своем прежнем мире. Сходство было очень большое, хотя и не абсолютное. Но возможно в моем мире просто не сохранилось то, что окружало сейчас. Как бы то ни было, первое знакомство со здешней Европой состоялось. Датчане в основной массе оставили благоприятное впечатление о себе. Открытый и благожелательный народ, хотя и довольно прижимистый. Во всяком случае, врагами «цивилизованного мира» русских тут не считали.
Спустя неделю ранним утром я покинул гостеприимную Данию на французском пакетботе «Нормандия». Позади удалялся Копенгаген, а впереди лежали Зунд, Каттегат, Скагеррак и Северное море. Посмотрим, как встретит Франция. Действительно ли она настолько «прекрасная», как утверждают сами французы, и наши отечественные франкофилы из «высшего общества», буквально раболепствующие перед всем французским. Но у меня, располагающего информацией из более поздних источников, несколько иное мнение. И лучше держать его при себе, если не хочешь стать врагом «высшего общества» в Петербурге.
Глава 10
Первое знакомство с La Belle France
Путешествие из Копенгагена в Гавр прошло не так безмятежно, как предыдущее. Если Каттегат еще радовал погодой, то вот когда мы подошли к Скагерраку, морская стихия показала свой норов. А возле мыса Скаген — самой северной точки Ютландского полуострова, попали в шторм. «Нормандия» с трудом выгребала против ветра, содрогаясь всем корпусом от ударов волн. Пассажиры в подавляющем большинстве лежали в койках, страдая от морской болезни. Но мой «модернизированный» Гансом организм был невосприимчив к этой напасти. И у меня снова взыграл исследовательский зуд. С разрешения капитана и механика я посетил машинное и котельное отделение, наблюдая за работой механизмов и машинной команды. На палубе ознакомился с работой вахтенного помощника капитана и рулевых, наблюдая, как они управляют пакетботом в условиях шторма. Из чего сделал вывод, что корабелы будущего оказались абсолютно правы, отказавшись от гребных колес на морских судах. «Нормандия» имела гребные колеса, которые то зарывались глубоко в волны, то практически полностью выходили из воды, из-за чего их тяга была крайне неравномерной. Что приводило к потере скорости и тряске деревянного корпуса, скрипевшего всеми соединениями. Нет, такое счастье нам не надо. Винты, и только винты!
Но, как бы то ни было, то ли с божьей, то ли с чьей другой помощью, до Гавра мы все же добрались. Что меня удивило, поскольку усилившийся западный ветер некоторое время относил «Нормандию» назад — к побережью Ютландского полуострова. Гребные колеса оказались практически бесполезны в условиях сильного встречного ветра и волнения. Я уже стал опасаться, что нас выбросит на берег. Но команда пакетбота успокоила, сказав, что такие ветра не бывают здесь продолжительными в летний период. Так оно и оказалось. Ветер начал стихать, и «Нормандия», выжимая все из свой машины, кое как стала двигаться вперед. Вскоре погода улучшилась, и лишь оставшаяся на море зыбь говорила о недавнем буйстве стихии. На подходе к Гавру ветер стих почти полностью, и вскоре «Нормандия» замерла у пассажирского причала гаврского порта.