– Да просто так.
– Просто так.
– Да. Ничего конкретного. Просто захотелось.
– А это нормально?
– Нормально. Такая уж штука – любовь.
Её последние слова показались поспешными. Возможно, она снова прятала смущение, но почему-то мне подумалось, будто она быстро оборвала объяснение.
Она сдалась?
Она настолько не верит в своего брата?
Это грустно.
Не зная, когда стоит сдаться, я начал сопротивляться.
– Ну тогда забудем о том шаге, расскажи, с чего всё началось. Почему ты вообще запала на этого Росокузаву-куна?
– Тоже просто так.
В этот раз она ответила мгновенно.
Однако это и правда был поспешный, раздражённый ответ.
Возможно, она не хотела говорить о себе – и я вполне мог понять её, но теперь, когда мы зашли так далеко, с её стороны это эгоистично.
– Причины не было. Просто так, просто так, просто так, – бормотала надувшаяся Цукихи. – Просто так, просто так, просто так. Я подумала, он мне нравится. Я почувствовала, что он мне нравится. Я поняла, что он мне нравится. Вот так.
– Есть предел нюансам.
И что это за трёхступенчатый процесс.
Даже если бы мне сказали, что так оно и есть, я не смог бы понять.
– Что мне в нём нравится. Я могу это по-разному сказать. Например, он классный, он добрый, высокий, богатый, я много причин могу придумать.
– …
Кто-то может подумать, что «богатый», затесавшееся среди её любимых черт, показывало суть Цукихи простым и понятным образом.
Но это было неважно.
Важна была следующая фраза.
– Однако, всё это ложь.
Вот эти слова.
– Можно сказать, что попытка понять чувства разумом – это гордыня. Не надо искать логики в искажении. Ты решил, что кто-то тебе нравится, и теперь пытаешься построить лестницу к этому заключению.
– Лестницу.
– Возможно не лестницу, а ракету. Да, похоже на строительство ракеты.
Цукихи захлопала в ладоши – похоже, это было хорошее сравнение, с которым она согласилась. Соглашаться с собой нечестно.
– Если ты думаешь, что хочешь быть с ней всегда, это любовь. Знаешь пословицу, брат?
– Какую пословицу?
– Тот, кто влюбился в лягушку, увидит лягушку на луне.
– Нет, никогда не слышал такой пословицы.
Однако её смысл я понял мгновенно.
Нет более понятной пословицы о любви.
И в то же время, я понял ее сбивчивые объяснения – если ты любишь кого-то, причина тебе не нужна.
Построить ракету, чтобы отправиться на луну, ха.
Действительно, «почему он тебе нравится?», «что тебе в нём нравится?» – неправильные вопросы. Спрашивать о том, в какой момент человек начинает «нравиться» – абсолютно бессмысленно.
Это не что-то строгое.
Это весьма расплывчато.
– Ладно, понятно, из-за одной теории, проникшей в мою голову, я никого никогда не любил.
– Ну, нельзя сказать, что ты не любящий человек. Любить других и любить одного человека – две стороны одной медали.
– Правда?
– Да. Заниматься благотворительностью, в конечном счёте, – то же самое, что не любить никого. Равенство и честность могут быть любовью, но не симпатией. Выбирать одного незаменимого человека – это дискриминация. Благотворительность и дискриминация не могут сосуществовать.
«Ты филантроп», – сказала Цукихи.
Хм.
Вот как… почему-то мне показалось, это была не похвала.
Даже если мне сказали что-то хорошее, я почему-то вспомнил весенние каникулы.
К чему привела моя благотворительность на весенних каникулах.
Меня заставили вспомнить, хоть я и не хотел этого.
– Люди, которые любят всё человечество, становятся святыми. Но разве ты можешь представить святого, переживающего из-за новой любви?
– Не могу.
Мне показалось, что это будет значить, что он отдастся мирской суете.
Хм.
Ну, даже если с дискриминацией она перегнула палку, любовь – это всё равно нечто мирское.
Она отличается от филантропии.
Абсолютно во всём.
– Если человек сможет любить всё человечество как личностей, он будет сильнейшим.
– Жаждать всего человечества… да уж. Это будет сложно. Даже не сложно, абсурдно.
– Думаю, это больше похоже на непостоянного прелюбодея.
– Хм.
Но даже столь глубокая беседа ни к чему не привела.
Забудем о концепциях и определениях.
Если тема беседы слишком расширится, я не смогу всё собрать.
Мы говорили про Х-сан из моего класса.
– Как ты и говоришь, я одинокий парень, никого не любивший с рождения, но такой уж я человек. Я, Арараги Коёми, прямо сейчас, в 18 лет, наконец-то влюбился. Как мне кажется.
– Нет! Не говори «как мне кажется», пора решить раз и навсегда!
Цукихи наклонилась и с громким хлопком положила руки мне на плечи, чтобы поддержать меня.