Ханекава Цубаса.
Староста моего класса.
Староста из старост – воплощение лучших качеств отличниц.
Косы и очки идеально соответствуют её внутреннему миру. Даже сегодня, во время Золотой Недели, она всё равно в школьной форме, полагаю, соблюдает школьные правила.
Она ужасающе умна и всегда получает высшие оценки – делает это очень легко. Имя девушки, которая запросто получает максимальный балл, хорошо известно среди её одногодок.
А ещё она вполне милая, честная и притягательная. Скажем так, эта пугающая старшеклассница была идеальным сверхчеловеком.
Лично я верю, что само слово «идеал» возникло из-за того, что древние пророки узрели Ханекаву в своих видениях.
Казалось, балбес вроде меня и эта девушка живём в разных измерениях, и я с ней не должен быть связан – однако на весенних каникулах между нами эта связь появилась.
Короче говоря.
Она спасла меня.
Она спасла мою жизнь.
Её доброта ударила по струнам в моём сердце – и в тот момент я стал её другом.
Кажется, она ошибочно сочла меня хулиганом (почему-то Ханекава не видела разницы между балбесами и хулиганами, она делала изрядное допущение, считая, что балбес – это обязательно прогульщик и хулиган), поэтому изо всех сил старалась перевоспитать меня, и из-за её влияния я оказался замом старосты, что довольно забавно.
В течение месяца после весенних каникул Ханекава удивительно хорошо ладила со мной.
Так хорошо, что я спутал это с любовью.
– Пф. Ладно, фиг с ней.
Судьба не одарила меня толпой друзей после того, как я стал старшеклассником. В каком-то смысле я был человеком, удивительно плохо чувствовавшим дистанцию, но всё же знал, что если ты встречаешь на выходных друга, ты должен его окликнуть.
Для друзей это нормально.
Я никогда не воспринимал дружбу всерьёз – однако сегодняшний день не похож на другие. У меня была важная миссия, я не мог подвести сестёр (хотя Карен особо ничего и не говорила), потому поехал к книжному.
Кручу и кручу педали.
А ещё так я защищу девушку – я об этом подумал, когда говорил с Цукихи. Отложим в сторону ее грудь, даже если бы я ничего не сделал, если бы что-то пошло не так из-за недопонимания, и я в итоге ей признался бы, Ханекаве было бы очень стыдно.
Хотя, скорее, вместо того, чтобы смущаться, она прочитала бы мне проповедь, пытаясь исправить ошибку.
Признаться и в ответ получить проповедь – унылая перспектива.
Хотя было бы забавно.
Услышу что-то в духе: «Ни в коем случае!»
Даже если забыть о моих ожиданиях, я правда хотел позвать Ханекаву, но поступком настоящего мужчины было сдержаться и стоически уйти.
До встречи, Ханекава.
Увидимся в классе после Золотой Недели.
К тому моменту я ещё подрасту как человек – может быть, ты в повзрослевшего меня даже влюбишься по ошибке.
Я крутил педали, и снова мои ноги остановились.
И не только ноги – я весь остановился.
– А?
Ханекава неожиданно повернула на углу и сменила направление – из-за этого я смотрел на неё спереди, в то время как секунду назад мог видеть только её бок.
Спереди.
И теперь я заметил большую повязку на левой стороне её лица.
У меня не было слов.
На её лице были следы лечения, на которые больно смотреть, от вида которых я потерял дар речи.
Левой половины лица не было видно.
Очевидно, царапину или синяк так лечить не станут – белая ткань, примотанная бинтом, полностью скрывала левую половину лица Ханекавы.
Не просто жалко.
А по-настоящему больно.
Больно даже смотреть.
Как будто пульсирующая боль передавалась прямо…
Нет.
Если бы это была обычная рана, я бы уже бросился к Ханекаве и позвал её.
Я должен беспокоиться.
Я должен спросить, что случилось, как она так поранилась.
Я бы спрашивал её, упала она или ударилась о фонарный столб, или что-то в таком духе.
Однако я оцепенел.
Видимо, я слишком много думаю.
Я выдумывал ужасные версии после дуэлей, в которых участвовал на весенних каникулах?
Например, большинство людей правши. А если бить человека по лицу правой рукой, то пострадает левая сторона…
– …
Но если забыть о повязке, Ханекава выглядела как обычно – косички, очки и школьная форма выглядели привычно и даже героически.
Даже героически.
А на деле напряженно.
Я не мог двигаться, оцепенел, и тогда Ханекава заметила меня.
Она заметила меня.
Я попался.
Вполне естественно – всё-таки теперь она смотрела не вбок, а прямо на меня. Я заметил Ханекаву, так что она не могла не заметить меня.
Я подумал, что это моя первая оплошность на Золотой Неделе. Я думал, это была ошибка. Я собирался уйти, не трогать её, собирался сделать вид, что не видел её, поэтому я должен был моментально исчезнуть.