Или, скорее, мне так казалось.
Да.
С 29 мая изменилась не только форма белья.
Я чувствовал, что атмосфера вокруг Мартовской кошки, напоминавшей дьявола, тигра, а не кошку, потеряла шипы и стала мягче.
…
Высвобождала… стресс?
– Госпожа жила в доме с той семьёй пятнадцать лет-ня – можешь представить, под каким она была давлением? Не говори, что не понимаешь. Я высвобождаю его, подшучивая над примерными горожанами-ня. Меня освежают проблемы, которые я приношу случайным людям-ня. Вот и всё-ня – это действие никак не связано с помехами или проклятьями.
– Не связано…
Это так нехарактерно для неё.
Кайи вообще делают такое?
Кайи беззаветно преданы своим установкам – как и поведение вампира, установки абсолютны и не могут быть отброшены.
Невозможно. Невозможное заставляет разум отступить.
– Я расскажу тебе кое-то об этих двоих, – сказала кошка. – Я – овладевающий Кайи, поэтому захватила тело Госпожи, короче говоря, захватила её мозг. Поэтому мы разделяем знания.
Ошино говорил, что от того, что у них общие знания, у нас много проблем.
И что это плохо.
– Я знаю, как Госпожа жила в том доме пятнадцать лет.
– …
Она знала.
Она знала… просто знала об этом.
– Хотя мне известна лишь информация. Я не знаю, что она чувствовала к этим двум штукам, которых «она знала»-ня. Похоже, ведение дневника не входило в привычки Госпожи. Иногда она вела дневник, если это было задано на лето, но она всегда заканчивала его словами «сегодня было весело», как будто печать ставила-ня.
– Она писала «весело»…
В том доме?
О каком веселье может быть речь?
– Не может такого быть.
– Ага. Я тоже так думаю – интеллектуально я не превосхожу обычную кошку. Такой уж я персонаж-ня – но по-своему я могла это чувствовать-ня. Поэтому я помогаю Госпоже высвободить стресс-ня.
– Но… зачем же нападать на совершенно посторонних…
– К сожалению, мне доступен только этот путь.
«Потому что быть злой весело-ня».
Весело, когда незнакомые тебе люди страдают-ня.
– Это не логика и не софистика – если не веришь, посмотри, я стала мягче по сравнению с тем днём, когда оторвала тебе руку.
– Я заметил.
– Вот видишь? Короче, я делаю то, что эффективно.
«Поэтому можешь расслабиться», – сказала кошка.
– Если я нападу ещё сотен на пять людей, Госпожа освободится от стресса. И тогда моя роль Кайи окончится, я закончу возвращать долг и исчезну – ну, поскольку мой образ действия не отличается от кошачьего, пятьсот людей – это не так просто. И всё же, через месяц всё закончится.
– Месяц…
– Именно. Поэтому скажи этому старику-гавайцу не путаться у меня под ногами. Я не понимаю, но мне кажется, этот гавайский ублюдок хочет спасти Госпожу. Если так, доверь это дело мне.
Быть может, Ошино не этого хочет.
Не мог он думать что-то вроде «я хочу спасти её».
Даже если не брать в расчет его особенности профессионала – он не думал, что кто-то может спасти другого человека.
Помоги себе сам – такой была его философия.
…Однако, даже если я всё это объясню, сомневаюсь, что кошке хватит мозгов, чтобы это понять.
Они друг друга не понимали.
Люди и Кайи не понимали друг друга.
– Можно сказать, что как Кайи, я – воплощение стресса Госпожи, ставшее личностью-ня. Иными словами, я новый вид-ня. Я во всём отличаюсь от существа, называемого Мартовской кошкой из мифов – методы специалиста на мне не сработают. Меня нельзя изгнать, очистить или высвободить. Из-за него моя эффективность падает. Скажи ему прекратить тратить моё время.
– Предоставить Ханекаву тебе, говоришь? – спросил я, ничего не сказав о характере Ошино. – Почему ты так много для неё делаешь? Ты же всего лишь злой дух, который в нее вселился. Тебе незачем так надрываться.
– Я же сказала тебе. Чтобы нехарактерно вернуть должок.
Ухмыляясь, Мартовская кошка встала.
Или точнее, забралась на стол – как будто не замечая моего взгляда, она встала на четвереньки и прогнула спину.
– …И всё это ложь-ня, – а потом, закончив, добавила ещё одну фразу. – Я не могу полностью отбросить установки неблагодарной кошки. Потому что все Кайи такие-ня – вампиры тоже не могут не пить кровь-ня. Поэтому я не возвращаю долг – помимо знаний, мне не за что чувствовать себя обязанной Госпоже-ня.
– Что?
Фигню несешь.
Разве не тебя похоронила Ханекава, когда ты, размазанная машиной, лежала на дороге?
Разве не ты воспользовалась её симпатией и добротой?…
– Ты неправ-ня. Это… конечно, как феномен, случилась вполне знакомая ситуация. Госпожа подобрала меня, когда я лежала на дороге, перенесла меня в подходящее место и похоронила. В этом восприятии ошибки нет-ня. Всё так, как ты и видел, стоя рядом-ня, – но, кстати, в то время ты просто стоял рядом с Госпожой и помогал копать яму, ты не коснулся моего трупа и пальцем, поэтому тебя я не ослабила-ня.