«Ну, для прикосновения к трупу требуется смелость-ня. Кажется, что ты будешь проклят, да и на самом деле ты будешь проклят», – добавила кошка.
– А, ладно, я признаю, по мне тогда мурашки бегали. И поэтому Ханекава меня так впечатлила тем, что беззаботно это сделала – но раз она была проклята, можно сказать, что она осталась без награды. Доброта Ханекавы вышла ей боком.
– Вовсе нет, далеко не так-ня.
Если бы я мог остановить Ханекаву или если хотя бы мурашек у меня не было и я бы смог нести труп сам, этого бы не случилось.
Дослушав мои полные сожаления слова, Мартовская кошка произнесла:
– Тогда Госпожа не чувствовала сострадания.
– …
– Госпожа никогда меня не жалела… в ней не было и толики доброты. Как Кайи, пользующийся ею, я могу точно сказать это.
«Ня», – добавила Мартовская кошка в конце предложения – возможно, это ещё одна часть её установок.
Компонент «моэ» или что-то в этом духе.
Впрочем, это и правда было моэ.
И всё же этот компонент продемонстрировал внутренность Ханекавы – её тёмную сторону.
Такую тёмную.
Такую непроглядную.
Такую иссиня-чёрную.
Она была столь гротескной.
– Госпожа провела те похороны на дороге так, будто это была часть её повседневных обязанностей-ня… абсолютно безэмоционально-ня. Она не симпатизировала мне. Короче говоря, мне нечем было пользоваться.
– А, но… Ханекава…
– Её единственное желание – быть нормальной девушкой-ня, – сказала Кошка. – Это мольба… Для Госпожи, быть нормальной значит быть логичной-ня. Идея Госпожи состоит в том, чтобы быть правильной-ня. Если ты видишь мёртвую кошку на обочине, ты должна похоронить её… ну, это и в самом деле правильно. Можно назвать это правилом. Можно назвать это формулой. Госпожа подчинялась правилам и формулам – вот и всё-ня.
– …
Я не мог возразить словам кошки, их силе или весу.
Нет.
Не в этом было дело, я просто не мог возразить.
Потому что даже я уже чувствовал, насколько чужда Ханекава Цубаса, дорожившая порядком и правилами.
Её чувство этики было неправильным.
Кошка использовала слова вроде «обязанность», «правила», «формулы» – но с моей точки зрения всё это были заповеди.
Подчинение заповедям, рождённым из упрямого нежелания дать людям повод думать, что с ней что-то не так из-за того, что она росла не в обычной семье…
– Обычно ты не сможешь подчиниться заповедям. Даже если ты понимаешь, что это красиво и правильно, большинство людей не пойдёт хоронить мёртвую кошку. По сути, может, они и подумают об этом, но не сделают. Смутятся, но места старику в поезде не уступят.
Допустим, что уступят. Тогда получится что-то вроде игры в защитников правосудия, Огненных Сестёр – в лучшем случае, всего лишь игра.
И даже мои сёстры бросят играть, когда переведутся в старшую школу.
Однажды даже они станут обычными девушками.
Они совершенно точно не станут Ханекавой – они станут обычными девушками.
– Она не должна была следовать заповедям, эмоционально или по способностям. И всё же Ханекава смогла.
– Действительно. Она смогла… безэмоционально-ня. Ни о чём не думая, она сделала то, что считала этичным, словно машина… Много раз проходили мои похороны, но эти были необычными-ня. Поэтому я хочу помочь ей.
Короче говоря, это просто каприз.
«Очень по-кошачьи», – пошутила Мартовская кошка, поднимая левую руку, как будто приманивая.
– Так, и вбей в голову этому гавайскому ублюдку, чтобы он закрыл глаза на кошачьи шалости, иначе я засужу его за жестокое обращение с животными, потому что я на него закрываю глаза.
– Что ты имеешь в виду?
– А не понятно? Если бы я… если бы Госпожа правда хотела навредить, она бы убила его в первом же бою. Я добра, потому что знаю его… а ты… не похоже, что ты собираешься что-то делать.
С этими словами кошка спрыгнула с парты – и хотя там было всего полметра высоты, она успела перевернуться в полёте.
– Ты прав. Для Госпожи лучше всего, если ты ничего не делаешь… ты же не хочешь умереть?
Без топота, повернувшись ко мне спиной, Мартовская кошка прошла к двери. Кошки при ходьбе не издают звуков из-за строения лап, но стопы Ханекавы не изменялись.
Даже это было частью персонажа.
Существо, стоящее выше теории, здравого смысла, законов физики и этики.
Абсурдный кот в сапогах.
– Прощай. Держись и будь счастлив, человек.