Злиться бессмысленно. Каждый в этой чертовой игре выполняет свою роль. Я всегда в роли убегающего. Это салочки. В которые я если честно уже устала играть. Мои руки начали подрагивать от нервозности и медленно подступающей паники. Я ощущала его за спиной он как камаз таранил меня подвигая ближе к неизбежному.
– Тали, прошу! – очень тонко и деликатно, никакой угрозы в голосе – Пройдите в машину – я смотрю в его теплые карие глаза и понимаю что скучала. Али как старый пес. Уже уставший от беготни и команд хозяина, но держит марку когда приходят гости и даже для приличия может гавкнуть, когда постучат в дверь.
– Нееее! – растягиваю последнюю букву, это вызывает у него улыбку
– Я так рад тебя видеть! – тепло просачивается сквозь каждый звук, каждую букву, что он произносит и у меня нет причин ему не верить
– Поймай мне машину. А? – я не намерена сдаваться
– Я не могу – сожаление которое он не пытается скрыть, злит меня. Жалость не то чувство которое я хочу вызывать в людях
– Он тут? – киваю на автомобиль, параллельно пытаясь выйти ближе к проезжей части, обогнуть своего собеседника, но он предугадывает каждое движение. Отчаянно бегаю глазами по машинам, в безумной надежде увидеть ярко желтый автомобиль, успеть поднять руку и надеяться, отчаянно надеяться заскочить в него.
– Ждет тебя – кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь сообразить что делать. Но в голове уже бьется только одна ужасная мысль, которая не дает холодно смотреть на все происходящее вокруг. Ловушка, ловушка, меня опять пытаются в нее загнать. Рациональные мысли, да и вообще любые мысли и чувства рассеялись. Только паника, бьющаяся сейчас в груди – Пожалуйста – настойчиво, наступательно – Я очень прошу пройти в машину – люди за моей спиной уже откровенно высказывали недовольство. Я слышала их крики и ругательства. Внедорожник перекрыл проезд двум полосам, совершенно бессовестно и наплевательски. И я моментально ощутила гадкое и разъедающее меня чувство вины, перед всеми этими людьми. Они не могли попасть куда им нужно из-за меня. Они все вынуждены ждать, когда же я решусь на какое то действо
– Хорошо – сцепив кулаки, процедила сквозь плотно сжатые зубы – Я сяду, рядом с тобой. Высадишь у метро – я должна поставить границы, условия при которых готова сесть в невероятно пафосную машину
– Он не позволит.
– Ты хочешь чтобы я села в эту машину? – Али кивнул и робко улыбнулся, словно не веря своему быстрому успеху.
Мои шаги были маленькими, крошечными, я как ребенок оттягивала момент неизбежной кары. Глубоко и часто вдохнув, как перед подводным погружением, нырнула в тепло салона, поежилась. Все пропитано им. Запах обволакивал меня, проникая в каждую пору, делая меня безвольной. Он порабощал таким незначительным моментом, такой мелочью, как запах.
Я старательно смотрела только вперед на дорогу, боясь увидеть его глаза, столкнуться с этой чернотой, которая пожирала меня. Машина плавно тронулась с места. Звенящая тишина нависла над нами. Не решаясь заговорить первой, крутила в дрожащих руках лямку рюкзака
– Здравствуй – по телу побежала дрожь. Волоски встали дыбом, в горле пересохло. Меня в секунду скрутило тугим узлом, что-то внутри трепыхалось, дрожало и вибрировало. Слышать его, спустя столько времени это как услышать любимую, давно забытую песню. Ты машинально начинаешь мурлыкать под нос ее мотив. Мысленно молила его сказать причину приезда, и больше не ощущать себя слабой, не быть трусихой. В этот миг стать сильной и выйти из машины не оборачиваясь.
– Давно? Давно следите? – мне любопытно, насколько я стала невнимательной
– Две недели – черт! Две недели!? Он крутится возле меня две недели, а я ничего не заметила. Слишком расслабилась. Машина неслась по шоссе. Скоро я выйду из этой камеры экзекуций. Я всегда на стороне физических пыток, это гуманней, чем истязать душу и разум. На теле раны затянуться, а вот то что происходит сейчас, не закончится никогда.