– То есть ты хочешь сказать, что он делал свои мерзости не потому что знал о моем происхождении?
– Он и сейчас не знает. А если бы знал, сомневаюсь, что он выпустил бы тебя живой. И то что с тобой было, показалось бы детской шалостью. Он считал что я тебя выкупил для отца, как..как…
– Как проститутку, подстилку? – подсказывала я. Сабит дернулся с места и присел на корточки, возле кровати. Я не отшатнулась, оставаясь лежать на месте.
– Почему ты такая грубиянка? Девушке не пристало так разговаривать!
– А это уже мне решать, как разговаривать! – зло процедила я. Мы прожигали друг друга взглядами, и это близость между нами, мне не нравилась. Мне было неуютно, мне хотелось сбежать.
– Испугалась? – не скрывая любопытства, спросил он.
– Чего мне бояться? Что возьмешь меня силой? Мне не привыкать. Вы ведь, именно так доказываете свое право? Сила, принуждение, угроза. Твой братец обожал эти словечки, – Сабит отшатнулся, сморщившись, будто мои слова были пощечины.
– Жестоко!
– Жестоко, это когда меня насилуют, убеждая что в этом виновата я. Жестоко, это когда тебе приходится ложиться в постель к человеку, который тебе омерзителен. Ведь если я не подчинюсь, он убьет всех кто смотрел сегодня в мою сторону, водителя, бармена, уборщицу. Жестоко истязать тело, на протяжение часов, каждый день измываться и..- комок сдавил горло, – Жестоко убить отца, на моих глазах, потому что я отказала, – Сабит смотрел на меня с сожалением, отчего стало еще гаже, – Ой, только не нужно этой жалости! Я не умирающая собака. – Кажется, ему было не только жаль меня, но и мерзко слушать это все.
– Когда мне исполнилось семнадцать, – тихо заговорил он, – Мой отец вывел меня на балкон нашего дома и сказал «Это все однажды станет твоим, сын! Посмотри, это твоя земля, это твой народ, это ты и ты не можешь подвести их!» Мой отец, великий человек, я его очень люблю, уважаю и горжусь тем что я его сын. Он дал слово, клятву, твоему деду, которое старался выполнять на протяжение всей жизни. Мой отец и твой дед заключил соглашение по которому наша семья занимается всеми делами шахт и островов после его смерти. У нас есть право подписи, права на заключение сделок, но главное, наши корабли беспрепятственно могли проходить через узкий пролив, который не затягивали зимние туманы. Мы круглогодично поддерживаем торговые отношения практически со всем миром. Мы единственные. Все остальные вынуждены ждать разрешения, которые выдаем мы. Если вдаваться в подробности твое морское ведомство. У нас 15% от прибыли, все остальное принадлежит тебе. Чтобы расширить наши границы влияния, увеличить наши армии, купить или изобрести новое оружие 15% маловато, а остальное я могу получит только женившись на тебе. Но мы не знали где ты, все что мы знали это имя твоего отца. Уж он постарался спрятать тебя хорошенько.
– Так как же ты узнал обо мне?
– Наша группа взяла языка. Который и рассказал о тебе.
– Кого?
– Капитан Старков, – все во мне встрепенулось.
– Ты … Он мертв? – спросила я не веря что спустя столько времени, услышу эту фамилию.
– Нет. С чего бы? Думаю он вернулся обратно в свой гарнизон. Не знаю, я не слежу за его судьбой, – а следовало, подумала я.
– Ты его знаешь? – спросил Сабит. Я была растерянна, моя маска безразличия трещала на его глазах, от неожиданной информации и возможном надежде. Так некстати в памяти всплыло письмо Макса, его торопливые признанья и пляшущие букву с завитками. Наверное он писал его на коленке. Его трепетный поцелуй в сумраке моей комнаты и мои соленые слезы на его губах.
– Нет, – просипела я.
– Да? Странно! Ведь он клялся что убьет нас всех, если мы к тебе приблизимся. Перекатившись на спину, я не могла сдержать горьких слез, которые катились по вискам, напоминая мне о моей некогда счастливой и понятной жизни.
– Найди способ избежать этого нелепого брака, – мольбу в голосе было сложно скрыть. Отгородившись от болезненных воспоминаний, когда мое сердце сжималось не от каждодневного ужаса, а от любви я, старалась как можно быстрее вернуть маску безразличия на место. – Я могу отписать все тебе. Так можно сделать? – с надеждой спросила я. Воспоминания о Максе, и призрачный шанс что все еще может быть, слегка остудили мою вечную злость, жалящую меня изнутри ядовитыми иглами. И сейчас я пыталась изобразить покорность,на благо себе.
– Выхода нет. Не веришь мне, изучи документы. Ты ведь в этом спец. Возможно мы что то упустили!