– Этим платком я покрываю голову своей избраннице, – Сабит накинул на мою голову легчайший с золотой тесьмой платок. – Я беру ее под свою защиту и опеку. Моя жизнь зависит от ее воли, я принадлежу ей, – за спиной Сабита начала всхлипывать Нурса. Он подхватил меня на руки – Тебе придется потерпеть. Я постараюсь сделать все быстро, – попытался подбодрить меня Сабит.
Я не то что терпеть, я дышать боялась. Все тело, каждая мышца, все во мне напряглось в едином порыве. Я ощущала зудящую боль. Нестерпимое жжение и желание скинуть его руки. Встать на твердый пол. Уйти как можно дальше и не ощущать его рядом. Его дыхание, вибрацию груди от произносимых слов, его горячее тело.
Закрыла глаза. Так будет проще вытерпеть его прикосновения. Секунда и мои глаза опять открыты. Меня кружило как на каруселе подкатывала горькая тошнота. Господи, взмолилась я ощущая как лицо покрывается липким потом, помоги мне!
Сабит встал на дорожку из риса, которую я видела чуть раньше у порога и двинулся по этой тропинке в глубь дома.
– Я оставляю все позади, – достаточно громко заговорил он. – Увядшие цветы – мои прошлые надежды и мечты, несостоявшиеся встречи и прошедшие желания. Я оставляю одиночество под своими ногами, бесплодными засохшими семенами. Я привел в дом ту, которая облагородит меня, и поможет зацвести саду внутри меня. Я веду ее и себя к новой жизни! – Сабит поднимается по ступеням вверх. На каждой ступеньке останавливается и повторяет длинные бессмысленные предложения.
Интересно он их заучивал заранее? Ступенек было много. Слишком много. Мне нестерпимо хотелось пить. Я готова была взмолиться, чтобы он двигался быстрей.
Увидев длинный коридор, который ему предстояло пройти, я не стесняясь шумно вздохнула. Его тело уже дрожало. Или это дрожала я. Я уже не совсем понимала. Это была адская пытка. Сабит прибавил шагу по коридору, уже не произнося дурацкие пустые фразы.
– Ты можешь немного расслабиться? – прошептал Сабит.
– Нет. – отрезала я, громким шепотом. Сабит приблизился к дверям, огромным высоченным, резным дверям. Они распахнулись как по команде и нас обволок запах багульника и лимонника. Этот запах был мне знаком мне с детства. Так пахла тайга в разгар лета.
– Кого привел ты в свой дом? – спросила Нурса. Она стояла в комнате, куда мы пытались попасть. Рядом с ней стоял старичок. Совершенно лысый в белом балахоне.
– Свою жену! – громко сообщил Сабит. Я дернулась в попытке выпасть из объятий. Сабит сжал меня в руках и смерил взглядом. Этим взглядом, он просто остановил мои попытки задать с десяток вопросов, усомниться во всем происходящем и уйти услышав правдивые ответы. Потому что, они мне точно не понравились бы. Он остановил меня говоря “Не смей” и я проглотив свои протесты и пыхтя как паровоз, терпела дальше. Его руки плавили как кислота сорочку на мне, я чувствовала каждое невесомое движение его пальцев на своей коже.
– Ее имя? – вступил в эту до абсурда странную сцену лысый старичок.
– Я даю ей свое имя! Талие Халиф Улубей Йылдырым!
– Она принимает твое имя? – спросил старик. Повисла тишина, –Она принимает твое имя? – чуть громче прозвучал вопрос все от того же персонажа. Сабит опять сжал меня в руках.
– Да-а-а?! – дрожащим голосом, совсем неуверенная в том что сейчас делаю, выдавила я.
Я отчетливо слышала как все выдохнули. Господи, я думала только я напряжена. Старичок принялся разбрызгивать вокруг нас какую-то жидкость. Нурса опустившись на колени, стала начитывать текст, напоминающий молитву на незнакомом мне наречии. Все это время, Сабит держал меня на руках и неподвижно стоял на тропинке. Молитва Нурсы прекратилась.
– Проходите в вашу комнату и закончите омовения, – Сабит шагнул через порог, углубляясь в комнату.
Мы шли сквозь всю комнату. Кровать с фактурным алым изголовьем, устланная красным покрывалом у которого по краям свисала золотого цвета бахрома. С потолка до самого пола на каждый угол кровати спускались в тон изголовью, кажется шторы. Зачем в спальне шторы на кровате? Цвета были очень яркими и непривычными для меня. Очень много красного, оранжевого и золотого. Здесь можно задохнуться от такого буйства красок.
Небольшой столик и кресло, тоже красное уместились куцо с краю. Их кажется сюда поставили недавно, они были тут лишними. На полу лежали ковры, у кровати, у кресла и в центре комнаты. Ковры были с затейливыми рисунками и завитками, из палитра не отличалась от всего в этой красной комнате. стоял кувшин и ванночка.
Сабит усадил меня в кресло. Опустившись передо мной на оба колена, он расстелил на своих ногах полотенце. Нурса поднесла ему кувшин и миску. Женщина насыпала в миску лепестков и влила масло, которое расползлось плёнкой по поверхности воды. Нурса накрыла голову Сабита белым полотенцем. По краям ткани искрилась вышивка молитв. Сабит взял мою ногу и опустил в теплую воду.