– Я тебе сочувствую, – ответила я. – А за себя рада, – он удивленно выгнул одну бровь домиком. – Мне больше не нужно проживать в одиночку приступы паники. Я сейчас держусь с трудом, это лестница была адски длинной. Теперь еще и твои пальцы у меня во рту … – я замолчала и покраснела за секунду. Звучит очень странно.
– Закрой глаза, – мягко попросил Сабит, – прислушайся к тишине. Услышь биение своего сердца. Почувствуй мягкость рубашки на твоем теле, ощути тяжесть своих волос. Вдохни и выдохни.
Я слушала каждое его слово. Медитации мне ни разу не помогали. Я их делала с музыкой, звуками природы, в тишине, мне казалось я выгляжу глупо.
Прислушиваясь к его голосу, я ощутила тяжелую тишину в комнате, ароматы витавшие вокруг нас. Я чувствовала тепло исходившее от тела Сабита и напряжение разлившиеся густым киселем между нами. Приоткрыла рот. Мне ощущалось это смешным, что меня кормят с руки, что он сейчас запихнет этот чертов рис мне до самой глотки и я просто задохнусь. Изи …. Нет, я не хочу сейчас о нем думать. Дала себе воображаемый подзатыльник. Сосредоточиться на еде. На вкусе и звуках. Сабит аккуратно опустил мне на язык маленькую щепотку риса.
Все происходило не спеша и монотонно, почти так же как он поил меня чаем в самолете. Эти действия вводили меня в транс. Открыв глаза я наблюдая за движением рук Сабита, как они порхают над тарелками обмакивают рис то в один соус то в другой, и приближается к моим губам.
– Вкусно? – после очередной порции спросил он, севшим голосом. Машинально облизав губы, и приготовившись ответить, не нашлась сразу что сказать. Сабит проследил за движением моего языка от начала, до конца. Наши взгляды встретились, задержались и он отвел глаза. – Извини, – он смотрел куда угодно, только не меня.
– Спасибо, кажется я наелась. Что нужно делать?– почему-то приняв оборонительную позицию и довольно недружелюбно ответила я. Это не скрылось от Сабита, он стоически проглотил мой выпад и остался в мирном настроении.
– Захватывай небольшие порции, и не спеши, – проинструктировал он меня и сел в расслабленной позе сдвинувшись на самый край пуфика. Взяв щепотку риса, я начала мучатся выбором соуса.
– Можешь попробовать вот этот, – он указал пальцем на соусник с красным наполнением. – Тебе он понравился больше всего.
– Если понравилось мне, не значит что нравится тебе.
Он был слишком близко. Его колени касались кресла, и если я захочу опустить ноги на пол… Нет, я не буду об этом думать. Мне нужно его покормить и это все прекратиться. Мне нужно, свободное пространство. Его слишком много. Всего вокруг меня слишком много. Паника опалила жгучими языками грудную клетку. Вдох и выдох, вдох и… Взгляд Сабита остановил беспорядочный поток мыслей. Он был расслаблен, плечи опущены. Он спокоен. Сканирует меня как рентген, и ждет.
Слишком много вещей которые я должна контролировать. Не коснуться его ног, не коснуться его лица. Дать порцию небольшую и не маленькую, я не хотела чтобы он зашелся в слезливом кашле и выплюнул рис мне в лицо. Представив эту картину я чуть не засмеялась в голос и закусив внутреннюю сторону щеки до крови, сдержала рвущийся смех из груди.
Макнув щепотку риса в соус я медленно поднесла руку ко рту Сабита. Его взгляд, цепляющий как крюк за кожу, не желающий меня отпускать. Жутко. Его власть над моим разумом и телом, его умение управлять мной, ошеломляет.
Моя рука зависла в воздухе. Сабит наклонился ближе не отводя глаз приоткрыл рот и слизал языком рис с моих пальцев. Держа меня на прицеле зрительного контакта. Он делал все медленно, как будто давая мне возможность что-то понять.
Мой рот слегка приоткрылся. Внутри меня что-то шевелилось это было похоже на дрожь и холод, мурашки внутри живота.
Он не отпускал меня.
– Еще! – я не глядя взяла горстку риса и опять поднесла к его приоткрытому рту. Губы обхватили мои пальцы. Горячий язык облизал кончики моих пальцев, ни одно зернышко не упало мимо. Это похоже на гипноз. Я не дышу, подаваясь чуть вперед. Я слышу как он глубоко и часто вдыхает. – Еще, – просит он.
Рисовые зернышки кажутся мне пудовыми. Мурашки внутри не прекращаются. Как только его губы касаются моих пальцев, они новой волной накатывают сбивая дыхание. Он нагибается и мне хочется приблизиться ближе. Я стала его зеркальным отражением. Между нами почти не осталось свободного воздуха. Его челюсти перестают жевать. Губы стали алыми, на них блестит масло. Он наклоняется, заводя руку мне за затылок. Желудок сжимается. По телу пробегает холодная волна тревоги. Быстрой, молниеносной.