– Не выключай! – крикнула я. И закрыла себе рот рукой, ощутив стыд вспыхнувший на моих щеках краской.
– Я забыл, – тяжело вздохнув сказал он. Ночник опять источал мягкий свет.
Я не удостоила его вниманием или ответом. Всматриваясь в рисунок на тяжелых шторах окружающих нас, я ощущала давящую силу в груди и горький комок в горле. Мне здесь не нравится. Я не хочу тут находиться. Мои легкие забивались тяжеловесной пылью оседающей во мне. Запахи, воздух, ощущения все было неподъемным для меня. Устроившись на самом краю кровати, я смотрела в одну точку. Что я делаю? Зачем я это делаю? Почему ему я позволяю снова и снова, нарушать мои границы?
Между нами что-то было. Что-то неуловимое, выскальзывающие из рук, как только мы становились собой. Мы не способны идти на компромиссы, нас это убивает.
Сквозь непроницаемые портьеры не пробивался ни один лучик света. Плотная поглощающая все звуки и шорохи ткань. Звуки издаваемые, улицей, домом, людьми хоть что-то, что не давало бы мне ощущения изолированности, отсутствовали. Чувствую себя как в коробке. Нет выхода. Нет воздуха. Нет света.
Как в той комнатушке в подвале. Где я жила на протяжение долгих месяцев. Холодеющие и липкие руки, плохой сигнал. Глубоко дышу. Стараюсь медленнее выдыхать чтобы не сбить ритм, но плохо выходит. Свет гаснет и я оказываюсь в полной темноте. Не в той где через время, когда глаза привыкают ты различаешь очертания предметов. Меня окутало густой и непроглядной темнотой.
Я чувствовала Сабита. Его беспокойство и нервозность. Его тело рядом. Он не мог найти удобное положение, копошился и двигал то руками то ногами. От каждого его движения я замирала и задерживала дыхание.
Я лежала по стойке смирно. Уставшими глазами всматриваясь в пустоту. Задремав на короткий период времени я подгоняла время. Мне необходимо чтобы наступило утра и я выбралась из этой душной, наполненной странными запахами комнаты.
Темнота. Мне не хватает воздуха. Я не могу выбраться из этой страшной и наступающей жути. Она как нефтяное пятно расползается на мне, затягивая на дно. Шарю руками все время проваливалась в пустоты. Опоры нет. Стена. Холодная, мокрая, по ней струиться вода. Иду вдоль передвигаясь, как можно быстрее. Босые ноги чавкают в воде и еще чем то, похожем на глину или грязь.Это омерзительно. Ноги замерзли. Губы и подбородок начинает трясясь. Не могу найти выход. Цепляюсь за что-то, спотыкаюсь и падаю. Ползу. Куда? Вокруг только холодный бездушный камень, вода и темнота, которая душит. Рыдания непроизвольно вырываются из груди. Они похожи на вой. Я понимаю что выхода нет. Меня трясет, снова и снова, как в судорогах.
– Проснись, – раздается настойчивый голос, который невозможно игнорировать. – Ну же. Давай, открой глаза! – теплые руки касаются моего лица. Надо мной нависает фигурам окутанная тьмой. Отбрыкиваюсь от его рук. Упираюсь пятками в матрас, готовая сорваться с места и бить куда придется. Я готова сражаться за себя.
– Нет. Нет, не надо! Я буду хорошо себя вести, не нужно, – то ли кричу, то ли шепчу я.
– Тали, – зовет Сабит. – Это просто сон, – раздраженно выкрикивает он.
Я дышу часто, пытаюсь прийти в сознание. Мне ничего не угрожает. Разлепив тяжелые веки, вижу Сабита. Он сидит на коленях у меня в ногах.
Ему не комфортно. Это читается по его мимике. Он оглядывается на штору, боясь что сюда заглянет кто-то из наших сиделок. Он не хочет чтобы меня видели такой, слабой. Он не желает оправдываться за меня.
Опустившись головой на влажную подушку, отворачиваясь от Сабита. Сжав пальцами до боли одеяло выравниваю дыхание. Я не там. Никто не тронет. Никто не запрет меня нигде и никогда. Зажмурившись, повторяю, как молитву утверждения, известные моей психике.
–Ты в порядке? – протягивая руки к моему лицу, спрашивает он.
– Не надо, – останавливаю его твердым голосом. – Я в порядке.
– Такое часто бывает? – любопытствует Сабит.
Что мне сказать ему. Каждую ночь? Несколько раз за ночь? Или, что бывает бессонница длинною в несколько недель, и вот тогда становится страшно. Тогда я вижу то, чего не может быть. Зачем мне ему вообще что то говорить? Это никого не касается, только меня. Меня!
Поджав ноги к животу, подтягиваю одеяло под подбородок. Скорей бы утро. Почему эта ночь бесконечна? Уснуть я уже не смогла, да и Сабит тоже. Он громко вздыхал, переворачивался с боку на бок сотню раз. Кажется пытался о чем-то заговорить, но не решался задать вопросы. Портьера качнулась.
– Господин, вам пора вставать, – Нурса говорила шепотом.
– Не буди Госпожу, – так же тихо распорядился Сабит. – Она плохо спала ночь.
– Что-то не так, кро… – и голос Нурсы утонул за вновь закрывшимся пологом.