Ветер трепал его белую рубаху, так ярко выделяющуюся на темном фоне. За его спиной вдали виднелись огни города и мерцающие лампочки одиноких кораблей в море.
– Что если я ошибался? Что если мы оба заблуждаемся? – прервал он приятное молчание.
– Слишком много «Что если». Не люблю неопределенность, для меня все должно быть четко и понятно. Я делаю выводы и иду дальше.
– Вот так просто?
– Вот так просто!
– И обо мне ты сделал выводы?
– Сделала.
– Позволишь полюбопытствовать? – настаивал Сабит.
– Когда мы были в охотничьем домике, а после в доме Рияза, ты знал, что Изи делает со мной, а сделал вид, что моя пугливость на его повышенный тон или резкие движения это так, придурь. Ты считал, что я любовница Изи, ведь другую правду знать не интересно. Когда ты приехал в клуб Исобеля, изображая из себя галантного кавалера, пригласившего юную девушку на танец, ты знал, что нравишься мне. Ты не мог не видеть этого. И при этом ты знал, что он собирается объявить прилюдно не о моем статусе, а что продает меня тебе, как скот. Ты ничего не сделал. Ты стоял и смотрел. Ты столько раз сказал, что я тебе не важна как человек, что я пустышка, клюнувшая на уловки Изи, что я ничто в твоих глазах и поверить в другое невозможно. В твои междустрочные признания, в твои томные настойчивые взгляды, в твое желание быть или стать чем то большем для меня. Я не верю.
– Ты ведь любишь читать? – задал он неожиданный вопрос. – Так почему тебе не интересно что спрятано под обложкой? Разве есть книги, где все четко и понятно, без подводных камней?
– Люди не безобидны как книги! Люди разочаровывают, обижают, унижают и делают больно.
– Но ведь, и книги могут разочаровать? У тебя такого не было? Когда ты хотела чтобы главный герой был смелее, безрассудней, отчаянней. Чтобы он яростней сражался за любовь или жизнь, возможно тогда, он вышел бы победителем.
– В этом и вся суть книги. Ты можешь плакать, смеяться, разочаровываться но тебя это никогда не коснется. Мне кажется это странно сравнивать жизнь с книгой!
Ситуация была странная. Двое чужих друг другу людей, скованных абсурдными обстоятельствами жизни, сидят в ночи и беседуют. О чем? О литературе? Я не совсем понимала его аналогий и к чему он вел.
– Времена героев, честных и справедливых, откровенных, пылко и вожделенно влюбленных, защищающих честь и достоинство, сражающихся за веру и правду, давно прошли, – подметила я. – Я не верю больше в это!
Темнота за спиной Сабита качалась и шумела она баюкала меня. Подтянув колени к животу уперлась в них подбородком.
– А во что ты веришь? – тихо спросил Сабит.
– Зачем тебе это?
– Представь, что я бармен, – вдруг развеселился он. – Ты, как многие клиенты старенького, тихого бара, делишься со мной историей. Какая бы она была?
– Обычно в баре наливают, – усмехнувшись подметила я.
Я сто лет не ходила в бар. Не слушала громкую музыку, не общалась с незнакомыми людьми, я давно просто не общалась с людьми. Отшельничество и замкнутость сделали меня немного дикой. Я слишком привыкла быть одна.
– Для тебя важен антураж? – продолжил Сабит расспрашивать меня. Кажется, он не хотел чтобы этот разговор закончилась. А я не привыкла чтобы кто-то интересовался моим мнением о таких мелочах.
– Нет. Атмосфера должна быть расслабляющей, подталкивающей к такого рода беседам.
– А сейчас это не так? – сложив руки на груди спросил он.
– Нет, не думаю.
– Значит, чтобы ты со мной чем-то поделилась…
– Почему ты этого хочешь? – перебила я его. – Почему так настойчиво хочешь что-то узнать?
– Я хочу понять? Как … как все получилось? – наконец-то, он сказал для чего затянул этот разговор.
– Зачем ходить вокруг да около?
– Не хочу ставить тебя в неудобное положение своими расспросами.
– Да куда уж неудобней чем то, что мне пришлось спать с тобой на одной кровати, а тебе мыть мне ноги. И мы уже уточняли все неясности в отношении меня и Изи. Я ведь все знала, и на все согласилась добровольно? Ты ведь так утверждаешь?
– Мы с тобой в одной лодке, и если мы не будем говорить правду друг другу, то все закончится печально. Мы одни. Рядом нет посторонних людей, тебе не нужно одевать броню и прятаться. Будь откровенна со мной, не таись от меня. Я хочу стать тебе другом.
– Другом?! – воскликнула я. – Как странно слышать такие слова, от человека, который еще недавно говорил, что я для него никто и сравнивал меня с проституткой, продавшейся за деньги. Можно тебе верить? Нет! Я совершенно точно могу тебе сказать что здесь не могу доверить ничего и никому.